Выжить

Эх, не зря УАЗ козликом прозвали, по ухабам и рытвинам эта неказистая машинка скакала, только руль держи. Я трясся в клетушке для арестантов, жесткая деревянная скамья, неудобная поза, теснота и наручники не способствовали бодрости духа. Я смотрел через запотевшее перегороженное решеткой оконце на знакомые улицы, еще голые и грязные после едва стаявшего снега, а ведь уже скоро они зазеленеют, сначала первые почки, затем травка и желтые как цыплята цветы мать-и-мачехи. Все по новой. Все как в счастливом детстве, когда с Павликом мы были, не разлей вода, вместе ходили в детский сад, в школе правда в разные классы попали, но на продленке снова вместе, так и росли. В десять лет ходили в секцию вольной борьбы, в двенадцать я на бокс, а Волков в качалку, первые пробы алкоголя в тринадцать. В четырнадцать рукопашка у меня, а Паша девяносто пожал от груди, он тогда враз поздоровел, говорил что сам, а слухи пошли, что химичить начал. Пашку понесло, сил много, дури еще больше. У меня скромнее, сотряс на турнире, затем сломанное ребро на тренировке. Павлик здорово поднялся в школе, тестостерон зашкаливал, постоянно в поисках жертвы, цеплялся к словам, норовя подловить. Вот так и дожили до того дня когда я по дури, на выпускном при всех послал его на три веселых буквы. Затем все по шаблону — ты кого нах.. послал? Я тебя спрашиваю ты кого послал -орал он рисуясь перед собирающейся толпой, разгоряченных алкоголем подростков, здоровый не по годам, больше похожий на взрослого мужика Пашка вызывал страх, и зависть, многие перед ним просто пресмыкались, я же особо популярным не был. Очень старенький телефон, никаких новых гаджетов, отец шофер, мать воспитатель в детском саду выживали за счет сдачи бабкиной двушки, короче обычный парень. Слово за слово, драться я не хотел, да и он может тоже не стал-бы но из толпы начали подначивать и поехало, отвернувшись на такого подстрекателя я получил мощный удар, далее как в тумане. Сон снится, кто-то кричит, вроде мне, кого-то я вроде послал, куда послал, зачем? Резкая боль и сознание нехотя возвращается. Открыл глаза, почему то трава перед носом, а я думал сплю. Движение на периферии и новый пинок, хруст-ребро сломанно, фиксирую отстраненно будто и не со мной, надо руки к голове сейчас пенальти, медленно словно в воде подплыл кроссовок, бам, темнота. Меня тормошит кто-то, слышу чей-то задорный голос — не ссы, очнулся — и этот же голос мне покровительственно — слышь чмо, ты когда рот открываешь думай, а то убьют тебя. Ты понял? Я спрашиваю ты понял? — да хуле с ним говорить -вмешивается другой голос — дай по рылу на последок. Тут-же прилетает слегонца, для порядка. Вставай блин, а вроде боксер, я ещё не закончил — это уже Павлик — ты понял, ты при пацанах меня послал, ты урод — заводил он себя по новой — сука, ты бля не расплатишся. Я медленно поднялся, успевая заметить камеры мобильных, но тут кто-то снова, услужливо сбил меня с ног. Все сначала, удары, угрозы, смех и советы победителю. — Ща я его обоссу -доносится издалека и тонет в новом взрыве смеха. -Не надо, я еще не закончил — слышу Павика — мне с него еще ловэ снять надо, потом хоть срите! — хохот. Все плывет, вспомнил ролик на ю-тьюбе, как подростки забивают своего сверстника, а ведь меня сейчас убьют, и даже если не убьют жить как раньше я уже не смогу, буду ЧМОм для всех, каждая мелкая дрянь в спину, да и в лицо плевать будет, и нахрена я на тренировках подыхал, зачем все это? Хер вам!— мысль пришла сразу прочистив мозг, обожгло ненавистью, кто-то пинает по ногам, а я лежа на животе просовываю руку в карман джинсов, там нож, маленький, складной Бокер отцовский подарок и мысли — на хер суки, всех порешу. Снова поднимают, нож еще сложенный в руке, его не видно. Павлик с ухмылкой подходит — Ну че Белка, ты все понял или ещё объяснить, когда ловэ отдашь, а? -он кладет руку мне на шею и слегка наклонив голову несильно бьет лбом мне в лоб. Одним пальцем я отщелкиваю серое лезвие. На сука — щепчу я глядя в удивленные глаза, а затем еще пять раз. Крики, разбегающиеся подростки, съемка на мобилу издалека, а я упорно бреду с окровавленным ножом за убегающими обидчиками. Все напрасно, не догнать. Дальше были милиция, суд, спасли меня записи мобильных, мой нежный возраст и грамотный адвокат, а главное Павлик выжил, хотя здоровье растерял и очень скоро банально сдулся, как многие химики. Его родители забрали заявление напуганные тем, что и он может всерьез ответить т. к.дело переквалифицировали как самооборону. Навестив меня в больнице отец сказал, что видел снятое на мобилы видео, считает что меня чудом не забили до смерти и гордится моим поступком, но до суда не дожил, инсульт. Пока шло следствие, я полностью поправился, и вскоре те, кто меня бил или давал им советы, обходили меня десятой дорогой, а я их почти не трогал, старался, хоть и не всегда получалось. Эту историю я вспоминал с дрожью, если бы не нож кто знает, куда-бы завернула моя жизнь. Виноватым себя не считал ни в чем. Но многие знакомые считали меня изгоем, родители не хотели чтобы их дети дружили со мной, считая отморозью, совершенно не принимая в расчет, что в тот день я реально мог умереть, все мои поступки в дальнейшем можно считать неправильными, но кто ответит за смерть отца, за нервы матери, за месяцы в больнице. Меня реально боялись, потом один из дружков Павлика неудачно под руку подвернулся, сотряс и множественные переломы — еще один суд, тогда меня спасла бабушкина двушка, вернее деньги с её продажи. Я зарекся от темных историй и кривых шагов. Уазик ехал, а я с тоскливой болью ворошил мутное прошлое, когда вся моя жизнь чуть не пошла под откос, хотя почему чуть? Пошла, еще как пошла.