Взбесившийся лифт

— Черт, черт! — выругался Виталий, когда лифт, отъехав, остановился между этажами.

— Мы в ловушке, — прокашлявшись, обреченно произнесла Наташа.

— Она еще не захлопнулась.

— Нет, захлопнулась. Видно, живыми мы из нее не выберемся. Мы погибнем.

— Успокойся. Нам следует держать себя в руках, — сказал он и поперхнулся.

— Проклятье! Нет, должна же быть хоть какая-то логика во всем происходящем. Не может же в нашем подъезде происходить одновременно и пожар, и похороны, и нашествие тараканов и всего прочего.

— А вот и может. Мне кажется, логика в том, что ее просто нет. Каждый этаж нашего подъезда живет по своим собственным законам.

— Вероятно. Но откуда появились эти законы? Не по воле же жильцов дома. Ладно, поедем дальше — ничего другого не остается. Только боюсь, что худшее у нас впереди.

Очередного этажа как такового не было. Вместо него за дверью лифта растиралось широкое, бескрайнее поле — пересохшее и изрытое глубокими воронками, на котором не росло ни единой травинки. Из серой выжженной земли кое-где торчали уродливые скелеты деревьев и кустарников. Дувший порывами ветер, поднимал клубы пыли. Сквозь плотные облака еле-еле пробивалось маленькое тусклое солнце, окрашивая округу в багровые тона.

От этой картины у обоих перехватило дыхание и защемило сердце. Никакая сила не заставила бы их пройтись по этому мертвому полю, по всей видимости, подвергнутому ядерной бомбардировке.

Наташа торопливо нажала на кнопку следующего этажа, но дверь кабины не закрылась, и лифт не тронулся с места.

— О, нет, — прошептала она.

— Итак, нас можно поздравить — мы прибыли в пункт нашего конечного назначения, — мрачно произнес он.

— Нет, это ошибка! Это несправедливо! Мы этого не заслужили! — воскликнула она и стала давить подряд на все кнопки.

Виталий кинул прощальный взгляд на безрадостный пейзаж — да, оставаться здесь ему совсем не хотелось — и присоединился к Наташе, принявшись стучать кулаком по панели. После одного из ударов, разбившего до крови его руку, раздался металлический щелчок — и лифт двинулся вверх. Но как-то медленно, нехотя, с подергиванием и дребезжанием. Потом вдруг резко, словно лопнул трос, начал падать вниз.

Зажавшись в угол, Наташа кричала во весь голос, а посеревший, с расширенными от ужаса зрачками, Виталий отчаянно колотил по панели с кнопками. Но без малейшего результата. Лифт, набирая скорость, все быстрее и быстрее летел вниз. Летел невообразимо долго. Казалось, что они падают в самый центр преисподнии.

Удар был страшной силы, смявший и покореживший всю кабину. Мигнув, потух свет.

Едва слышно стонала Наташа. Еще была нестерпимая боль во всем теле Виталия, распластанном на полу лифта рядом с соседкой. Болью был пропитан каждый его кусочек тела, каждая его клетка. И все, больше он ничего не помнил.

Виталий Носков опаздывал. Он торопливо ел подгоревший омлет, искоса поглядывая то на будильник на кухонной полке, то за окно. На улице было холодно, ветрено и сыро. Но там уже кипела будничная жизнь зимнего январского дня. К подземному входу станции метро по обледенелой дорожке нескончаемым потоком спешили люди.

Виталий вновь взглянул на будильник и, обжигаясь, допил из чашки кофе. Он не любил опаздывать. Но вчера вечером засиделся допоздна у телевизора и проспал утром. Виталий работал в фирменном магазине, продающим компьютеры, и местом своим дорожил. Оно позволяло ему с женой и приемной дочерью держаться на плаву. Правда, Наташа тоже работала, но скорее ради интереса. Экскурсоводу в музее платили непозволительно мало.

— Когда придешь? — спросила она, выходя из ванной и расчесывая волосы.

— Да нормально.

— Хорошо. А я, наверно, задержусь. Нужно снять ксерокопии с методичек для воспитательницы из детского сада. Поэтому тебе самому придется забрать из него дочь. Да, и приготовь нам всем ужин.

— Но что именно?

— Ну, сообрази чего-нибудь.

В коридоре Наташа звонко поцеловала его в щеку. Виталий натянул спортивную вязаную шапочку, накинул куртку, помахал жене рукой, вышел из квартиры и вызвал лифт. Вскоре на лестничной площадке появилась соседка, Надежда Петровна, — пожилая доброжелательная женщина в видавшей виды каракулевой шубе. В их доме она поселилась год назад и ее отличительной чертой была постоянная печаль.

— Доброе утро! — поздоровался Виталий.

— Доброе утро! — приветливо закивала соседка.

— Как поживает ваша жена, Наташа?

— Спасибо. Замечательно.

— Я рада. Передавайте ей от меня мои наилучшие пожелания. Но я смотрю, у вас плохое настроение.

— Вовсе нет. Я просто опаздываю на работу.

— Понимаю. Мой сын тоже не любил опаздывать. Вы с ним поразительно похожи. Нет, не столько внешне, сколько характером, поведением и даже манерой одеваться.

— Бывает.

Они сели в подъехавший лифт.

— Имена у вас и те одинаковые, — добавила Надежда Петровна.

Он пожал плечами, мягко улыбнулся и принялся изучать кабину. Зрелище было не для слабонервных и вызывало сожаление за психическую ущербность отдельных граждан.

— Вы бы подружились с моим сыном, — продолжала соседка начатую тему.