Взгляд с другой стороны

— Так точно, сэр! — Лейтенант охраны наконец-то обрел дар речи. — Ваша одежда и личные вещи уже доставлены, проходите в… э, в блок обработки, капитан, сэр. — Должно быть, парню еще не приходилось выпускать из под ареста весьма раздраженное начальство. Он, нервничая, повернулся к комму, — и в эту секунду из-за его плеча Эйрел произнес одними губами: «Пижон».

Иллиан ухитрился не дрогнуть лицом.

Из подвального блока они поднялись на несколько этажей. Пара форкосигановских оруженосцев неотступно следовала на отдалении. И почему это Эйрел взял с собою личную охрану, а не СБшников, положенных ему по должности как премьер-министру? Опасался нелояльности в рядах департамента безопасности? Или подчеркивал свою неприкосновенность как правящего графа Империи? Праздные вопросы, к делу отношения не имеющие. Но Саймон не мешал себе думать сейчас, что на ум взбредет: нужно было время успокоиться, вернуть себе привычную деловитую ясность мышления.

Нервозный юмор испарился где-то по пути в кабинет. Спешно вызванный секретарь отпер перед ними дверь; внутри ничего, казалось, не изменилось, но в помещении, идеально убранном, пустом и гулком, все же витал какой-то неуловимый привкус необитаемого места. Похоже, его осмотрительный зам предпочел законсервировать кабинет шефа до окончательного решения его судьбы. На недостаток помещений в СБ пока не жаловались.

Комм-пульт был опечатан и отключен от сети. Предосторожности ради Иллиан не стал пробовать свои допуски, хоть пальцы так и зудели от желания его включить и напитаться свежей информацией после длительной голодовки. Комм еще должны осмотреть спецы по информационной безопасности, а пока Саймон терпеливо сцепил ладони в замок над немым черным стеклом и слушал, что ему расскажет Эйрел. На комм Иллиан совершенно нерабочим образом поставил кружку с какао, густым, горячим и до невозможности сладким; он терпеливо отхлебывал стимулирующий напиток, словно микстуру, маленькими глоточками.

Договорив историю сегодняшнего исторического заседания и перечислив поименно позиции голосовавших, Эйрел смолк и неодобрительно покачал головой.

— Выглядишь ты и правда скверно, Саймон. Бледный какой-то, опухший. Ты хорошо подумал, отказавшись от врача? Я не спрашиваю, что тут с тобою делали…

Неужели дурная слава бывшей темницы Юрия оказала впечатление даже на не склонного к лишним эмоциям Форкосигана?

— Не выдумывай. Сам знаешь, что ничего особенного, и руки мне не выкручивали, разве что метафорически. Просто не выспался. Я знал, что заседание Совета назначено на это утро, и слишком нервничал, чтобы заснуть. — Саймон помолчал. — Не думаю, что и ты хорошо спал эти дни.

— Парадоксально, но остаткам моего сна способствовало то, что тебя держали под замком, — усмехнулся Эйрел невесело. — Если бы ты неделю назад сообщил мне, что Майлз прошел пограничный контроль на Зергияре и летит прямо сюда, меня бы и снотаймер не свалил. Но все обошлось. Фордрозда скомпрометировал себя сам, теперь даже твоего досье не понадобится, чтобы закопать мерзавца на три фута под землю. А Майлз очищен от обвинений абсолютным большинством Совета. Сам Грегор голосовал за его оправдание, против обычаев.

— Это хорошо, — проворчал Иллиан. — Я предпочел бы видеть твоего сынка живым и здоровым, чтобы лично снять с него шкуру. По кусочкам. Извини, Эйрел.

— Не за что. — Форкосиган махнул рукой. — Я поставлю тебя в начало очереди. Только поспеши, пока парень не скрылся в стенах Академии. Грегор даровал ему эту милость.

— Чтобы учиться в Академии, нужно иметь хоть каплю мозгов. А каким местом думал твой мальчишка, подставляя тебя подобным образом?

Эйрел на удивление спокойно пожал плечами.

— Тем, чем думают все подростки в его возрасте. К сожалению, в том же месте у Майлза водится шило длиной с него самого. Будем надеяться, что три года муштры обуздают его тягу к приключениям, а что до уроков политики, я преподам их сам. Пора уже давно. В сущности, тут и моя вина, извини.

— Брось. Если парень достаточно взрослый для суда Совета, то и за свои проступки он тоже извинится сам. — Иллиан почувствовал, что его раздражение остывает, словно снятый с огня чайник, и добавил только для порядка: — Ты чересчур снисходителен к нему

— Есть такое. Видеть его свободным и оправданным — это здорово смещает перспективы. И все же оба моих мальчика, — произнес Эйрел задумчиво, — сотворили похожую глупость. Заигрались во всемогущество и забыли, что у политика должны быть глаза на затылке. Хм. — Он подпер голову кулаком. — Это даже обнадеживает. Выходит, мы дожили до того дня, когда мальчишкам естественно быть беспечными и ни черта не смыслящими в политических сварах. В дни моей юности такой роскоши никому не выпадало.