Взгляд с другой стороны

— Вы присягали мне на службу, — выговорил Грегор медленно и твердо. — Мне, а не моему бывшему Регенту. Вы обесцениваете мое правосудие, Иллиан, вмешиваясь в него со своими личными пристрастиями, и ставите под сомнение мое слово, оспаривая его своими действиями. Если лорд Майлз Форкосиган виновен в заговоре, он должен ответить перед моим законом.

Интересно, подумал Иллиан отстраненно, это природное красноречие, или речь он учил заранее перед моим приходом?

— И вы, Иллиан, — договорил Грегор совсем тихо, — пройдете по его делу об измене как соучастник. Вы не оставили мне выбора, капитан. Сдайте оружие, вы арестованы.

«У мальчика хотя бы хватило смелости сказать это, глядя мне в лицо, — мысленно усмехнулся Иллиан. Более умных мыслей в голову сейчас не приходило. Только сейчас он обратил внимание, что часовые у дверей взяли парализаторы наизготовку. Что сам он сидит, а Грегор встал и находится по другую сторону массивного комм-пульта. И что в комнате нет ни одного окна. Что ж, начальник охраны свое дело знает.»

Император широким шагом прошел к двери, и та закрылась за его спиной, отсекая оправдания и споры.

Иллиану должно было польстить, что его арест был произведен удвоенным караулом и обставлен по всем правилам. Хотя неудивительно. Он бы и сам поломал голову над тем, как без потерь арестовать человека, тренированного на полевого агента, вооруженного нейробластером даже в монаршем присутствии и только пять минут назад имевшего полное право приказывать начальнику караула и его молодцам. Мысль оказать сопротивление арестной команде, если не вооруженное, то почетное, мелькнула было в голове и смирно отступила при прикосновении дула к затылку. Проверять, парализатор ли это, желания не было, и руки от кобуры он отвел, как и приказали, очень медленно.

Остальные атрибуты ареста, как то: поза «ладони на стену, лицом в ту же самую стену, ноги шире и не шевелиться», тщательный обыск и наручники — прилагались. Из всего изъятого у Иллиана в первый же момент, больше всего он сожалел о так и не просмотренном кубике. Хотя вряд ли юный Форпатрил разгадал всю историю своего исчезновения и изложил ее в коротком звонке матушке.

Невольно заражаешься паранойей и начинаешь думать, не был ли этот кубик всего лишь поводом, чтобы шеф СБ покинул зал?

Машина, к которой его быстро провели пустыми служебными коридорами — запоздалая деликатность Грегора или рациональное желание держать его арест в тайне? — оказалась, разумеется, закрытым фургоном, но Иллиан не удивился, когда в конце пути перед ним вырос массивный куб штаб-квартиры. Самая надежная тюрьма в столице, организованная еще по личному приказу Юрия Безумного, находилась в ведении СБ, и именно там следовало содержать государственных преступников до того, как императорский суд решит их судьбу.

Шефу Имперской Безопасности частенько случалось спускаться по делам под подвальные своды штаб-квартиры, но никогда — с перспективой остаться там надолго. Что же, любопытный опыт, указал Иллиан сам себе, стараясь иронией погасить злость. Комната обработки, вытянутая, точно горлышко бутылки, пропустила его и его бдительный конвой внутрь. На этот раз к обыску прибавились деловитые хлопоты медиков, взятие проб крови, отпечатка сетчатки, отпечатка пальцев, хождение туда-сюда через рамку стационарного сканера и, после некоторой заминки сопровождающих, переодевание арестованного в стандартный оранжевый комплект-«пижаму». «Мой размер у них нашелся быстро», подумал он с машинальным одобрением. Только надо бы на досуге обдумать, что получилось бы унизительнее: облачаться под присмотром охраны в мешковатую тюремную робу или остаться в опрятном кителе, с воротника которого срывают Глаза Гора.

Досуга ему теперь хватит с избытком.

Камера была маленькая и узкая, как пенал; освещение в ней не гасло, а только приглушалось ночами до полумрака. Даже не обращаясь к часам в чипе, Иллиану видел, что время уже позднее. Он оглядел скудную обстановку, машинально просканировал взглядом все восемь точек следящих камер под потолком. Только теперь, с запозданием приливной волны, на него накатил шок — аж зубы застучали. Интересно, снимается ли именно с этого помещения биометрия арестованного? Не хотелось бы позориться. Он полистал память, с досадой обнаружил, что не знает — аналог «не помню» у человека обычного, но тут он просто не видел спецификации: даже обладатель чипа не в состоянии прочитывать лично каждую записку и каждый лист документации, — и вздохнув, вытянулся на койке.