Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Битва титанов — император против своего шефа СБ, или история про то, как Иллиан проходил по делу о государственной измене.
59 мин, 43 сек 5841
Парадоксальная ситуация. Самому по себе Иллиану мало что угрожало до окончания следствия по основному фигуранту — Майлзу, который самым беспечным образом устраивал себе приключения где-то в просторах галактики. Заключение о виновности шефа СБ будет напрямую зависеть от того, признают ли вину лорда Форкосигана в Совете. Сам Иллиан не ожидал многочасовых допросов и въедливых выяснений, если только, конечно, умникам из военной прокуратуры не придет в голову выслужиться перед императором и устроить массовый процесс о государственной измене. Хотя это вряд ли. Иллиан не владел телепатией, но был уверен, что такая радикальная идея вызовет у Грегора отвращение. Следовательно, на ближайший месяц ему предстоит тревожное и бездеятельное времяпрепровождение.
Вот потом… Если бы самому Иллиану пришлось решать вопрос, что делать с носителем практически всех секретов империи, чья лояльность необратимо скомпрометирована изменой, он предпочел бы подстраховаться и упрятать такого человека подальше. В одиночное заключение, за пару метров бетонной стены, а при необходимости — и под несколько футов дерна. Можно с похоронами по первому разряду и почетным караулом, если потребуется воздать должное тридцатилетней службе Барраяру.
Но это именно потом. И при самом худшем раскладе событий.
Ближайшее же будущее подтвердило расклады Иллиана с точностью. Допрос был единственным, формальным: назвать себя, ознакомиться с сутью предъявленного обвинения, отказаться признать себя виновным и как соучастник в измене, и как сам по себе — в превышении служебных полномочий, пройти аллергический текст на фаст-пенту — с предсказуемым результатом, можно подумать, они не удосужились прочесть его личное дело. Или решили что ничему, написанному в СБ про шефа оной же СБ, верить не стоит ввиду возможной фальсификации?
Вел допрос незнакомый Иллиану полковник с нашивками армейской СБ; просмотрев потом от нечего делать базу данных личного состава своей службы, Иллиан обнаружил три разных голоснимка, отдаленно похожих на физиономию следователя, но под другими именами, из чего явствовало, что в его ведомстве тот до настоящего момента засвечен не был. Он мысленно усмехнулся и посочувствовал коммодору Райзену, до недавнего времени ведавшему департаментом Внутренних Дел, а теперь вынужденному принять на свои плечи всю Имперскую Безопасность. Найти среди своих людей следователя, гарантированно беспристрастного к их ныне опальному начальству, да еще подтвердить эту беспристрастность перед придирчивым оком Грегора — дело не одного дня. Пришлось временно звать на помощь армейских.
Или, что еще хитрей, Райзен не исключает возможности, что Эйрел Форкосиган, непотопляемый линкор барраярской политики, сумеет выиграть это дело, добившись оправдания для сына, а вместе с ним — и для Иллиана. И когда тот снова займет свое кресло, ему не придется ни держать под своим началом, ни ссылать без вины в какой-нибудь медвежий угол тех, кто его со всей положенной жесткостью допрашивал. Рациональность это или деликатность, трудно сказать, но сделано умно.
Иллиан не знал, верит ли Райзен в его виновность. Скорее всего — верит хотя бы напоказ, иначе за ним не остался бы этот пост. А может, и всерьез. Прекраснодушные романтики не поднимаются до высших постов в безопасности, а прожженные циники считают избыток доверия гораздо более тяжким грехом, чем недостаток. И честолюбие должно было нашептывать на ухо коммодору, что начальник, пост которого он занял, смещен не без причин…
В общем, следовало быть настороже и ждать сюрпризов.
Пару дней он приглядывался к лицам охраны, приносящей ему еду, узнавая, сканируя известные ему личные дела, сопоставляя реальность с обрывочными сведениями о прежнем графике дежурств. Хороший аналитик ищет изменения в привычном рисунке, а только потом задумывается об их причинах, а Иллиан начинал именно штабным аналитиком. Факты: состав дежурящих определенно подрос по званиям, по крайней мере в этом крыле, но оставался исключительно СБшным, и незнакомых лиц, переведенных из других отделений, пока не встречалось. Вероятные объяснения: необходимость поднять планку допуска или поставить в охрану людей, знающих Иллиана лично. Уже несколько хорошо знакомых ему физиономий он издалека видел. Совпадение это или сделано намеренно, а не воспользоваться таким случаем было бы непростительно.
Здешние камеры, несмотря на технологическую начинку, несли явственный отпечаток старых времен. Зарешеченное окошко в двери открывалось через нерегулярные промежутки, демонстрируя заключенному физиономию охранника, а охраннику — то, что заключенный в порядке.
Вот потом… Если бы самому Иллиану пришлось решать вопрос, что делать с носителем практически всех секретов империи, чья лояльность необратимо скомпрометирована изменой, он предпочел бы подстраховаться и упрятать такого человека подальше. В одиночное заключение, за пару метров бетонной стены, а при необходимости — и под несколько футов дерна. Можно с похоронами по первому разряду и почетным караулом, если потребуется воздать должное тридцатилетней службе Барраяру.
Но это именно потом. И при самом худшем раскладе событий.
Ближайшее же будущее подтвердило расклады Иллиана с точностью. Допрос был единственным, формальным: назвать себя, ознакомиться с сутью предъявленного обвинения, отказаться признать себя виновным и как соучастник в измене, и как сам по себе — в превышении служебных полномочий, пройти аллергический текст на фаст-пенту — с предсказуемым результатом, можно подумать, они не удосужились прочесть его личное дело. Или решили что ничему, написанному в СБ про шефа оной же СБ, верить не стоит ввиду возможной фальсификации?
Вел допрос незнакомый Иллиану полковник с нашивками армейской СБ; просмотрев потом от нечего делать базу данных личного состава своей службы, Иллиан обнаружил три разных голоснимка, отдаленно похожих на физиономию следователя, но под другими именами, из чего явствовало, что в его ведомстве тот до настоящего момента засвечен не был. Он мысленно усмехнулся и посочувствовал коммодору Райзену, до недавнего времени ведавшему департаментом Внутренних Дел, а теперь вынужденному принять на свои плечи всю Имперскую Безопасность. Найти среди своих людей следователя, гарантированно беспристрастного к их ныне опальному начальству, да еще подтвердить эту беспристрастность перед придирчивым оком Грегора — дело не одного дня. Пришлось временно звать на помощь армейских.
Или, что еще хитрей, Райзен не исключает возможности, что Эйрел Форкосиган, непотопляемый линкор барраярской политики, сумеет выиграть это дело, добившись оправдания для сына, а вместе с ним — и для Иллиана. И когда тот снова займет свое кресло, ему не придется ни держать под своим началом, ни ссылать без вины в какой-нибудь медвежий угол тех, кто его со всей положенной жесткостью допрашивал. Рациональность это или деликатность, трудно сказать, но сделано умно.
Иллиан не знал, верит ли Райзен в его виновность. Скорее всего — верит хотя бы напоказ, иначе за ним не остался бы этот пост. А может, и всерьез. Прекраснодушные романтики не поднимаются до высших постов в безопасности, а прожженные циники считают избыток доверия гораздо более тяжким грехом, чем недостаток. И честолюбие должно было нашептывать на ухо коммодору, что начальник, пост которого он занял, смещен не без причин…
В общем, следовало быть настороже и ждать сюрпризов.
Пару дней он приглядывался к лицам охраны, приносящей ему еду, узнавая, сканируя известные ему личные дела, сопоставляя реальность с обрывочными сведениями о прежнем графике дежурств. Хороший аналитик ищет изменения в привычном рисунке, а только потом задумывается об их причинах, а Иллиан начинал именно штабным аналитиком. Факты: состав дежурящих определенно подрос по званиям, по крайней мере в этом крыле, но оставался исключительно СБшным, и незнакомых лиц, переведенных из других отделений, пока не встречалось. Вероятные объяснения: необходимость поднять планку допуска или поставить в охрану людей, знающих Иллиана лично. Уже несколько хорошо знакомых ему физиономий он издалека видел. Совпадение это или сделано намеренно, а не воспользоваться таким случаем было бы непростительно.
Здешние камеры, несмотря на технологическую начинку, несли явственный отпечаток старых времен. Зарешеченное окошко в двери открывалось через нерегулярные промежутки, демонстрируя заключенному физиономию охранника, а охраннику — то, что заключенный в порядке.
Страница 6 из 18
