Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Битва титанов — император против своего шефа СБ, или история про то, как Иллиан проходил по делу о государственной измене.
59 мин, 43 сек 5842
— Коммандер Форпински? — окликнул Иллиан очередного визитера. Аналитиков из ближнего круга шефа СБ на дежурство в тюрьме не ставили, так что это был один из лучших вариантов. Во-первых, Форпински был графским племянником. Во-вторых, временно списанный на кабинетную работу в штаб-квартире после ранения, коммандер только недавно получал награду за доблесть из рук Иллиана. Хм, какой контраст с оранжевой пижамой, а? Иллиан понадеялся, что у того хватит самообладания или недостанет чувства юмора не улыбнуться. — Давно ли вас перевели в охрану?
— Нам не разрешено разговаривать с заключенными… сэр. — Это неуверенное «сэр», предваренное крошечной паузой, звучало обнадеживающе.
— «Не рекомендуется», — поправил Иллиан. — Я сам подписывал эту инструкцию. Вопрос был риторическим: я не собираюсь склонять вас к проступку и уговаривать делиться служебными тайнами. Просто скажите: есть важные новости в городе?
Коммандер смотрел на него почти с сочувствием, и Иллиану это не понравилось.
— Объявлена дата весенней сессии Совета, — поколебавшись, сообщил он. — Граф Фордрозда официально обвиняет лорда Форкосигана в измене и подготовке вооруженного мятежа с целью узурпации трона. Мне очень жаль, сэр.
Окошко лязгнуло, и офицер торопливо отошел.
Да уж, всем новостям новость. Впрочем, никто не поручится, что этот сотрудник СБ не получил специальное задание разговорить или дезинформировать арестованного начальника. Но старый граф Форпински не принадлежал к партии противников Эйрела…
Стоп. Он сказал «узурпации трона»? Статья пять-прим, подпункт, исходя из полученной информации, неясен. Однако если наемный флот под командованием Майлза был неприятной реальностью, отраженной в докладах иллиановских агентов, то попытка с этим же флотом, равным по силе и огневой мощи паре обычных барраярских крейсеров, устроить рейд через полгалактики и узурпировать власть в Империи — особо утонченным бредом. А в применении к Форкосигану — в особенности. Иллиан знал, какая яростная идиосинкразия на власть процветает в семье Эйрела, и сам не раз подсмеивался над этим. Замена реального обвинения на дутое, хоть и более тяжкое, — что она может означать и кто приложил к ней руку?
Голову сломать можно, хоть с чипом, хоть без.
Неделя прошла без новых известий и допросов, заставляя Иллиана молча беситься от вынужденного бездействия. И случившееся дальше оказалось для него сюрпризом. Просто в очередной раз, когда отперли его камеру, туда шагнули не один, а сразу двое охранников, с оружием и сканерами, и, тщательно все осмотрев, они не вышли, а расположились по обе стороны двери. Вслед за ними порог переступил молодой император, с мрачной решимостью на лице.
Грегор был в темном полувоенном кителе, но, в форме или нет, это был его сюзерен и главнокомандующий. Иллиан поднялся моментально, усилием воли сдержав привычный рефлекс откозырять. Он коротко склонил голову — замена обычному салюту. Император кивнул — слишком резко, будто и короткое приветствие стоило ему если не серьезных усилий, то, как минимум, отдельно принятого решения, — прошел и сел на жесткую койку напротив.
— Никогда не думал, что буду вынужден говорить с вами в подобной обстановке, — заметил он, жестом предлагая Иллиану садиться. — И предстоящий разговор доставляет мне ровно столько же удовольствия, сколько вам, капитан Иллиан, сиречь — никакого.
Иллиан тоже не лучился от счастья, беседуя со своим императором в тюремной камере, но превыше неловкости и опасений была драгоценная возможность узнать о происходящем и, возможно, повлиять на него. Зачем-то Грегор пришел, верно?
— Напротив, сир, мне приятно вас видеть, — чуть усмехнулся Иллиан этой показной строгости, — хотя бы потому что мы получаем шанс выслушать друг друга. Я в вашем распоряжении.
— Будь вы действительно в моем распоряжении, и этого, — Грегор назидательно обвел рукой камеру, — не было бы. Полагаю, вы раскаиваетесь, а если нет, то сейчас самое время начать.
Кажется, ситуация прояснялась. Молодой император пришел сюда убедить себя, что он прав, и одновременно волшебной силой монаршей власти получить от строптивого подданного признание вины. Иллиан не был высокого мнения о своем риторическом даре, но и ему было что сказать в ответ. Предстояла битва титанов, не иначе.
— Я огорчен и раздосадован, это так, но раскаяние я оставляю виновным, — ответил он твердо. — Моя совесть чиста, сир, простите за высокопарные слова.
Почти чиста, если быть честным. Он чувствовал себя виноватым перед Форкосиганами, которым он не успел помочь. И одновременно злился на их энергичного отпрыска, отчего испытываемые им чувства оказывались смешанными и весьма неприятными.
— Жаль, — покачав головой, заметил Грегор. — что я, как ни хотел бы, больше не могу поверить вам на слово, как верил до сих пор.
Вот тут шефу СБ точно пригодится порция заемного красноречия.
— Нам не разрешено разговаривать с заключенными… сэр. — Это неуверенное «сэр», предваренное крошечной паузой, звучало обнадеживающе.
— «Не рекомендуется», — поправил Иллиан. — Я сам подписывал эту инструкцию. Вопрос был риторическим: я не собираюсь склонять вас к проступку и уговаривать делиться служебными тайнами. Просто скажите: есть важные новости в городе?
Коммандер смотрел на него почти с сочувствием, и Иллиану это не понравилось.
— Объявлена дата весенней сессии Совета, — поколебавшись, сообщил он. — Граф Фордрозда официально обвиняет лорда Форкосигана в измене и подготовке вооруженного мятежа с целью узурпации трона. Мне очень жаль, сэр.
Окошко лязгнуло, и офицер торопливо отошел.
Да уж, всем новостям новость. Впрочем, никто не поручится, что этот сотрудник СБ не получил специальное задание разговорить или дезинформировать арестованного начальника. Но старый граф Форпински не принадлежал к партии противников Эйрела…
Стоп. Он сказал «узурпации трона»? Статья пять-прим, подпункт, исходя из полученной информации, неясен. Однако если наемный флот под командованием Майлза был неприятной реальностью, отраженной в докладах иллиановских агентов, то попытка с этим же флотом, равным по силе и огневой мощи паре обычных барраярских крейсеров, устроить рейд через полгалактики и узурпировать власть в Империи — особо утонченным бредом. А в применении к Форкосигану — в особенности. Иллиан знал, какая яростная идиосинкразия на власть процветает в семье Эйрела, и сам не раз подсмеивался над этим. Замена реального обвинения на дутое, хоть и более тяжкое, — что она может означать и кто приложил к ней руку?
Голову сломать можно, хоть с чипом, хоть без.
Неделя прошла без новых известий и допросов, заставляя Иллиана молча беситься от вынужденного бездействия. И случившееся дальше оказалось для него сюрпризом. Просто в очередной раз, когда отперли его камеру, туда шагнули не один, а сразу двое охранников, с оружием и сканерами, и, тщательно все осмотрев, они не вышли, а расположились по обе стороны двери. Вслед за ними порог переступил молодой император, с мрачной решимостью на лице.
Грегор был в темном полувоенном кителе, но, в форме или нет, это был его сюзерен и главнокомандующий. Иллиан поднялся моментально, усилием воли сдержав привычный рефлекс откозырять. Он коротко склонил голову — замена обычному салюту. Император кивнул — слишком резко, будто и короткое приветствие стоило ему если не серьезных усилий, то, как минимум, отдельно принятого решения, — прошел и сел на жесткую койку напротив.
— Никогда не думал, что буду вынужден говорить с вами в подобной обстановке, — заметил он, жестом предлагая Иллиану садиться. — И предстоящий разговор доставляет мне ровно столько же удовольствия, сколько вам, капитан Иллиан, сиречь — никакого.
Иллиан тоже не лучился от счастья, беседуя со своим императором в тюремной камере, но превыше неловкости и опасений была драгоценная возможность узнать о происходящем и, возможно, повлиять на него. Зачем-то Грегор пришел, верно?
— Напротив, сир, мне приятно вас видеть, — чуть усмехнулся Иллиан этой показной строгости, — хотя бы потому что мы получаем шанс выслушать друг друга. Я в вашем распоряжении.
— Будь вы действительно в моем распоряжении, и этого, — Грегор назидательно обвел рукой камеру, — не было бы. Полагаю, вы раскаиваетесь, а если нет, то сейчас самое время начать.
Кажется, ситуация прояснялась. Молодой император пришел сюда убедить себя, что он прав, и одновременно волшебной силой монаршей власти получить от строптивого подданного признание вины. Иллиан не был высокого мнения о своем риторическом даре, но и ему было что сказать в ответ. Предстояла битва титанов, не иначе.
— Я огорчен и раздосадован, это так, но раскаяние я оставляю виновным, — ответил он твердо. — Моя совесть чиста, сир, простите за высокопарные слова.
Почти чиста, если быть честным. Он чувствовал себя виноватым перед Форкосиганами, которым он не успел помочь. И одновременно злился на их энергичного отпрыска, отчего испытываемые им чувства оказывались смешанными и весьма неприятными.
— Жаль, — покачав головой, заметил Грегор. — что я, как ни хотел бы, больше не могу поверить вам на слово, как верил до сих пор.
Вот тут шефу СБ точно пригодится порция заемного красноречия.
Страница 7 из 18
