В повседневной жизни мы часто сталкиваемся с проблемами, не важно с какими, большими, или маленькими, ведь скорее всего мы находим решение им. Никто не застрахован от проблем, даже самый влиятельный человек на земле, у которого как бы казалось всё ползают под ногами, может смертельно заболеть. Всё встают лицом к лицу с проблемами, но вы когда-нибудь пытались спастись от страшных, никого не щадящих, и словно сбежавших из преисподнии чудищ? А наши героини всё таки… попытались.
187 мин, 23 сек 16791
Я прошла чуть дальше, и увидела тумбочку. Меня привлек всего лишь один предмет — рамка для фото, и не исключено, что, возможно, там сохранилось фото. Беру фотографию и отмечаю, что рамка достаточно увесистая, из железа, красивая, вся в извилистых узорах, ни одного острого края. Жаль, что стекло закоптилось настолько сильно, что изображения совсем не видно. Я решила открыть сзади рамку, чтобы достать фотографию.
— Ну-ка, откройся-ка, — стала я бубнить себе под нос.
Иногда я начинаю говорить сама с собой. Если у меня что-то не получается, и вещь не подчиняется моему воздействию, я начинаю выплескивать свою закипающую злость вслух. Иногда просто выдыхаю весь воздух из легких, а потом делаю глубокий вдох, прямо как бык. Так и живем, но для меня это самый лучший способ успокоиться, и не начать рвать и метать, как Зевс.
Задняя панель рамочки открылась, и я достала оттуда старую выцветшую фотографию. По краям плотная бумага была желто-грязного цвета; на фотографии были изображены мужчина и женщина, что в обнимку стояли на фоне, который я не смогла разобрать. По краям фото выцвело, и получилось что-то на подобии виньетки. На сохранившемся кусочке была надпись: «Любимой Дарье от Августа». Это так мило, возможно, на снимке бывшие хозяева этого дома. Вновь рассматриваю фото, пытаясь увидеть что-нибудь новое. Мой взгляд снова упал на надпись в левом верхнем углу. Потом я попыталась разглядеть женщину, что была на фото. Она очень похожа на Дашу: такие же формы лица, подбородок, глаза. Я очень удивилась этому, да и к тому же, они тезки.
— Даша, где же ты? — я коснулась фотографии, проведя пальцами по старой бумаге. Мне пришла в голову идея, что там, на фото, возможно, изображена Даша, моя подруга.
Втянув в себя обратно сопли, собравшиеся в носу, я выдохнула облачко пара. В доме было очень холодно и сухо, лучи солнца сюда даже не проникают. Уже чувствую подступающий жар и неприятную колкость в горле. Все пересохло в глотке, словно я попала в пустыню. Я вспомнила про пачку вишневого сока, которую положила себе в рюкзак. Быстро стащив его с себя, достаю сок, и даже не успеваю оторвать трубочку от картона, как дверь дома резко захлопнулась. Да так, что, ударяясь об проем, у меня на секунду появилось ощущение, что все строение сейчас сложится, как карточный домик. Быстренько хватаю портфель с пола и закидываю лямку на одно плечо. Давно позабыв про сок и сосредоточившись на происходящем, уже совсем не хочу пить. Паника перебивает все мои потребности, кроме, конечно, одной. Когда дверь со страшным и скулящим скрипом закрылась, я чуть в штаны не наложила, ей богу.
Хватаю фото и, плюнув на аккуратность, засовываю его в рюкзак, — мне уж больно хотелось его показать подруге. Поворачиваюсь и вижу стол около пустого окна, идти к нему страшно, может что-нибудь обвалиться, или наоборот, провалится. Я, например. Но все лучше, чем умереть от чьих-то рук. Как можно быстрее, но как можно осторожней, иду туда и слышу, как подо мной шумят старые дощечки. Я залезаю под стол, но в порыве паники случайно ударяюсь головой об него. Тот просто разваливается, и я оказываюсь сидящей на корточках в груде старых и пыльных дощечек. Мои глаза сразу заметили стоящий напротив шкаф, что был примерно в трех метрах от меня. Я услышала какое-то шуршание вокруг, и издавала его уж точно не я. Я просто затаилась, не осмелившись даже шелохнуться. Секунд на десять все затихло, но сразу после раздался возрастающий психический смех. Мозг забил тревогу, виски начали пульсировать, и у меня зазвенело в ушах. Быстро выбираюсь из этого завала и пулей лечу в тот шкаф, закрыв изнутри двери.
Смех утих, но моя паника — нет. Мое дыхание настолько участилось, что я даже отдышаться не успеваю. Мне было страшно, казалось, что меня тут же найдут из-за слишком шумного дыхания. Вместо предполагаемого смеха я услышала, как тот, кто зашел, стал говорить, причем на английском языке. Я хоть и не знаю этот язык в школе на пять, но то, что он сказал, я ясно и четко поняла.
— Ты не должна прятаться, — я, слыша шаги, затаила дыхание. — Я тебя ви-и-ижу-у… — он был все ближе и ближе, а мне все страшнее и страшнее. Он растягивал свои слова, будто бы пробуя их на вкус, и этим наводил на меня только больше ужаса.
Но тут все резко затихло, перестали слышаться шаги и голос. Снова эта звенящая тишина свалилась на мои уши. Я сглотнула набравшуюся во рту слюну, чтобы хоть как-то смочить горло. И опять вспоминаю про сок, но осознав, что я его от испугу выпустила из рук и уронила на пол, поняла, что мне уже нечем утолить ужасную жажду. Только если мы встретятся с Дашей, и я стащу ее сок. Пускай он цитрусовый, и пускай у меня пойдет аллергия, сопровождающаяся жутким зудом, но я так, черт подери, хочу глотнуть какой-нибудь жидкости, что пойдёт даже это. Замечтавшись о прекрасной воде, я не сразу заметила, как в шкафу стало прохладнее. У меня такое ощущение, будто я сижу не в шкафу старого погоревшего дома, а в холодильнике морга. Подул холодный ветерок, и рядом с собой я услышала:
— Ну-ка, откройся-ка, — стала я бубнить себе под нос.
Иногда я начинаю говорить сама с собой. Если у меня что-то не получается, и вещь не подчиняется моему воздействию, я начинаю выплескивать свою закипающую злость вслух. Иногда просто выдыхаю весь воздух из легких, а потом делаю глубокий вдох, прямо как бык. Так и живем, но для меня это самый лучший способ успокоиться, и не начать рвать и метать, как Зевс.
Задняя панель рамочки открылась, и я достала оттуда старую выцветшую фотографию. По краям плотная бумага была желто-грязного цвета; на фотографии были изображены мужчина и женщина, что в обнимку стояли на фоне, который я не смогла разобрать. По краям фото выцвело, и получилось что-то на подобии виньетки. На сохранившемся кусочке была надпись: «Любимой Дарье от Августа». Это так мило, возможно, на снимке бывшие хозяева этого дома. Вновь рассматриваю фото, пытаясь увидеть что-нибудь новое. Мой взгляд снова упал на надпись в левом верхнем углу. Потом я попыталась разглядеть женщину, что была на фото. Она очень похожа на Дашу: такие же формы лица, подбородок, глаза. Я очень удивилась этому, да и к тому же, они тезки.
— Даша, где же ты? — я коснулась фотографии, проведя пальцами по старой бумаге. Мне пришла в голову идея, что там, на фото, возможно, изображена Даша, моя подруга.
Втянув в себя обратно сопли, собравшиеся в носу, я выдохнула облачко пара. В доме было очень холодно и сухо, лучи солнца сюда даже не проникают. Уже чувствую подступающий жар и неприятную колкость в горле. Все пересохло в глотке, словно я попала в пустыню. Я вспомнила про пачку вишневого сока, которую положила себе в рюкзак. Быстро стащив его с себя, достаю сок, и даже не успеваю оторвать трубочку от картона, как дверь дома резко захлопнулась. Да так, что, ударяясь об проем, у меня на секунду появилось ощущение, что все строение сейчас сложится, как карточный домик. Быстренько хватаю портфель с пола и закидываю лямку на одно плечо. Давно позабыв про сок и сосредоточившись на происходящем, уже совсем не хочу пить. Паника перебивает все мои потребности, кроме, конечно, одной. Когда дверь со страшным и скулящим скрипом закрылась, я чуть в штаны не наложила, ей богу.
Хватаю фото и, плюнув на аккуратность, засовываю его в рюкзак, — мне уж больно хотелось его показать подруге. Поворачиваюсь и вижу стол около пустого окна, идти к нему страшно, может что-нибудь обвалиться, или наоборот, провалится. Я, например. Но все лучше, чем умереть от чьих-то рук. Как можно быстрее, но как можно осторожней, иду туда и слышу, как подо мной шумят старые дощечки. Я залезаю под стол, но в порыве паники случайно ударяюсь головой об него. Тот просто разваливается, и я оказываюсь сидящей на корточках в груде старых и пыльных дощечек. Мои глаза сразу заметили стоящий напротив шкаф, что был примерно в трех метрах от меня. Я услышала какое-то шуршание вокруг, и издавала его уж точно не я. Я просто затаилась, не осмелившись даже шелохнуться. Секунд на десять все затихло, но сразу после раздался возрастающий психический смех. Мозг забил тревогу, виски начали пульсировать, и у меня зазвенело в ушах. Быстро выбираюсь из этого завала и пулей лечу в тот шкаф, закрыв изнутри двери.
Смех утих, но моя паника — нет. Мое дыхание настолько участилось, что я даже отдышаться не успеваю. Мне было страшно, казалось, что меня тут же найдут из-за слишком шумного дыхания. Вместо предполагаемого смеха я услышала, как тот, кто зашел, стал говорить, причем на английском языке. Я хоть и не знаю этот язык в школе на пять, но то, что он сказал, я ясно и четко поняла.
— Ты не должна прятаться, — я, слыша шаги, затаила дыхание. — Я тебя ви-и-ижу-у… — он был все ближе и ближе, а мне все страшнее и страшнее. Он растягивал свои слова, будто бы пробуя их на вкус, и этим наводил на меня только больше ужаса.
Но тут все резко затихло, перестали слышаться шаги и голос. Снова эта звенящая тишина свалилась на мои уши. Я сглотнула набравшуюся во рту слюну, чтобы хоть как-то смочить горло. И опять вспоминаю про сок, но осознав, что я его от испугу выпустила из рук и уронила на пол, поняла, что мне уже нечем утолить ужасную жажду. Только если мы встретятся с Дашей, и я стащу ее сок. Пускай он цитрусовый, и пускай у меня пойдет аллергия, сопровождающаяся жутким зудом, но я так, черт подери, хочу глотнуть какой-нибудь жидкости, что пойдёт даже это. Замечтавшись о прекрасной воде, я не сразу заметила, как в шкафу стало прохладнее. У меня такое ощущение, будто я сижу не в шкафу старого погоревшего дома, а в холодильнике морга. Подул холодный ветерок, и рядом с собой я услышала:
Страница 44 из 48
