Уважаемая редакция! Я хочу поделиться с вами и с читателями вашего издания по поводу истории, главным действующим лицом которой я стал отчасти по стечению обстоятельств, а отчасти по неизвестным мне причинам. Возможно, что отыщется еще кто-то, побывавший в моем положении, и нам вдвоем будет легче отстаивать свою правоту и доказывать, что мы не психи какие-нибудь, а все говорим так, как было.
17 мин, 16 сек 1364
Напоминали дорряне большие мотки веревки, но, конечно, это была лишь форма, выработанная веками и тысячелетиями борьбы за существование. Дорряне представляли собой мощный комок жилистых мышечных тканей, в глубине которой запрятан чрезвычайно высоко развитый мозг. Этот «моток веревок» способен был выпустить из себя до двух десятков различных специализированных конечностей. Покрытые специальным водоотталкивающим материалом, вырабатываемым на фабриках из непонятного мне сырья, дорряне, казалось, совершенно не обращают внимания на дикий климат их планеты.
В целях заботы о моей безопасности я был помещен в прозрачный куб из сверхпрочного материала. К счастью, обошлось без мучительных процедур: аппаратура, которой располагали дорряне, по счастью, совершенно не годилась для человеческого организма. Пришельцы (я продолжал их так называть про себя, хотя ясно было, что здесь это уже не годится) поделились с доррянами результатами своих обследований и обследований, полученных на Пиръомме.
Я, кажется, начинал догадываться о цели всех этих долгих осмотров. Я помещался в центре большого подземного, как мне показалось, сооружения, все стены которого были покрыты мелкими защипами сверху донизу — очевидно, на Дорре это считалось красивым или удобным. Мимо меня перемещались дорряне, одетые в разноцветные оболочки (рука не поворачивается назвать это платьями или одеждой) от черного до белоснежного и всех цветов. Свет лился откуда-то из щелей в потолке. Пока это продолжалось, я понял, что, видимо, все, к кому меня уже свозили пришельцы и к кому задумали еще везти, как-то интересовались человеком, его устройством и мыслями (а я не сомневался, что и мысли мои как-то просвечиваются). Очевидно, думал я, меня захватили с целью показать им. Но ради чего и почему именно меня? Ответ на это мне предстояло узнать позже.
Сидя в своем стеклянном ящике, я вдруг почувствовал, как пол под ногами задрожал: начиналось землетрясение. Но служба прогноза, прекрасно поставленная у доррян, предупредила о нем заблаговременно как о слабом. Я мог только гадать о силе их сильных землетрясений, если слабое заставило меня сесть на пол: устоять на ногах я не мог.
Меня быстро вернули на корабль. Моя догадка меня очень беспокоила, потому что я не знал, с какой целью они меня изучают. Если это было обыкновенное научное любопытство, то я не возражал. Но я боялся, тем более, что мне никто ничего так и не объяснил, что за этим стоит нечто большее. Может быть, для Земли есть во всем этом какая-то опасность? Я не знал.
Уважаемая редакция! Вам может показаться, что я слишком подробно и неинтересно рассказываю о своей вынужденной поездке с пришельцами. Но мне казалось, что эти подробности могут представлять интерес для ваших читателей, раз уж они не представили интерес для так называемых «ученых», не способных отличить правду от обмана. И я не хочу ничего придумывать, добавлять там разные подробности, которых не было, хотя я мог бы выдумать черт знает что. Но я считаю, что главное в данном случае — точность, а не красивости описания. Зато я могу точно сказать, что все, дословно, было так, как я пишу, и никаких фантазий.
Когда меня в тот раз вернули на корабль, наверно, был момент, когда у пришельцев что-то испортилось, или не знаю что, но стена моей кабины на секунду или две стала вдруг прозрачной, но явно в неподходящий момент. Я увидел, как моя кабина несется мимо переплетенных стволов-труб разного цвета — желтого, коричневого и еще какого-то, который я не успел разобрать, не то коричневого, не то оранжевого. По этим трубам что-то медленно передвигалось, словно они проталкивали вверх и вниз пищу. Ничего больше я разобрать не успел, картинка исчезла, и понял, что этот вид совершенно не предназначался для моих глаз.
Еще один мучительный перелет, в котором я чуть окончательно не спятил. У меня даже мелькнула мысль о самоубийстве, но как? Я не получал пищи, поэтому не мог объявить голодовку. Мне не на чем было повеситься, а об мягкие стены я никогда не смог бы разбить себе голову. Нечем было вскрыть вены: у меня пропало все из карманов, в том числе и перочинный нож. Чувство было ужасное.
В целях заботы о моей безопасности я был помещен в прозрачный куб из сверхпрочного материала. К счастью, обошлось без мучительных процедур: аппаратура, которой располагали дорряне, по счастью, совершенно не годилась для человеческого организма. Пришельцы (я продолжал их так называть про себя, хотя ясно было, что здесь это уже не годится) поделились с доррянами результатами своих обследований и обследований, полученных на Пиръомме.
Я, кажется, начинал догадываться о цели всех этих долгих осмотров. Я помещался в центре большого подземного, как мне показалось, сооружения, все стены которого были покрыты мелкими защипами сверху донизу — очевидно, на Дорре это считалось красивым или удобным. Мимо меня перемещались дорряне, одетые в разноцветные оболочки (рука не поворачивается назвать это платьями или одеждой) от черного до белоснежного и всех цветов. Свет лился откуда-то из щелей в потолке. Пока это продолжалось, я понял, что, видимо, все, к кому меня уже свозили пришельцы и к кому задумали еще везти, как-то интересовались человеком, его устройством и мыслями (а я не сомневался, что и мысли мои как-то просвечиваются). Очевидно, думал я, меня захватили с целью показать им. Но ради чего и почему именно меня? Ответ на это мне предстояло узнать позже.
Сидя в своем стеклянном ящике, я вдруг почувствовал, как пол под ногами задрожал: начиналось землетрясение. Но служба прогноза, прекрасно поставленная у доррян, предупредила о нем заблаговременно как о слабом. Я мог только гадать о силе их сильных землетрясений, если слабое заставило меня сесть на пол: устоять на ногах я не мог.
Меня быстро вернули на корабль. Моя догадка меня очень беспокоила, потому что я не знал, с какой целью они меня изучают. Если это было обыкновенное научное любопытство, то я не возражал. Но я боялся, тем более, что мне никто ничего так и не объяснил, что за этим стоит нечто большее. Может быть, для Земли есть во всем этом какая-то опасность? Я не знал.
Уважаемая редакция! Вам может показаться, что я слишком подробно и неинтересно рассказываю о своей вынужденной поездке с пришельцами. Но мне казалось, что эти подробности могут представлять интерес для ваших читателей, раз уж они не представили интерес для так называемых «ученых», не способных отличить правду от обмана. И я не хочу ничего придумывать, добавлять там разные подробности, которых не было, хотя я мог бы выдумать черт знает что. Но я считаю, что главное в данном случае — точность, а не красивости описания. Зато я могу точно сказать, что все, дословно, было так, как я пишу, и никаких фантазий.
Когда меня в тот раз вернули на корабль, наверно, был момент, когда у пришельцев что-то испортилось, или не знаю что, но стена моей кабины на секунду или две стала вдруг прозрачной, но явно в неподходящий момент. Я увидел, как моя кабина несется мимо переплетенных стволов-труб разного цвета — желтого, коричневого и еще какого-то, который я не успел разобрать, не то коричневого, не то оранжевого. По этим трубам что-то медленно передвигалось, словно они проталкивали вверх и вниз пищу. Ничего больше я разобрать не успел, картинка исчезла, и понял, что этот вид совершенно не предназначался для моих глаз.
Еще один мучительный перелет, в котором я чуть окончательно не спятил. У меня даже мелькнула мысль о самоубийстве, но как? Я не получал пищи, поэтому не мог объявить голодовку. Мне не на чем было повеситься, а об мягкие стены я никогда не смог бы разбить себе голову. Нечем было вскрыть вены: у меня пропало все из карманов, в том числе и перочинный нож. Чувство было ужасное.
Страница 4 из 5
