Уважаемая редакция! Я хочу поделиться с вами и с читателями вашего издания по поводу истории, главным действующим лицом которой я стал отчасти по стечению обстоятельств, а отчасти по неизвестным мне причинам. Возможно, что отыщется еще кто-то, побывавший в моем положении, и нам вдвоем будет легче отстаивать свою правоту и доказывать, что мы не психи какие-нибудь, а все говорим так, как было.
17 мин, 16 сек 1363
Я также обратил внимание, что не ем уже долгое время и совершенно не хочу есть. Кстати говоря, я вообще за все время нашего путешествия ни разу не вспомнил о еде. Как бы там ни было, мы очень скоро, как мне показалось, прибыли на первую из планет, составлявших цель нашей поездки.
Название планеты было что-то вроде Пиръомма, но я не уверен, что это — название планеты полностью, так как пришельцы объяснили мне, что часть его произносится также и в части спектра звуковых колебаний, недоступных нашему уху, и потому нашими буквами просто не может быть передано. Как я понял, от основного корабля отделилась часть, в которой находился я, и мы спустились на планету Пиръомма, тогда как остальной корабль продолжал наблюдать за нами из космоса.
Я не получил ответа на вопрос, почему они не сели на планету, как на Земле, но как раз поэтому я заключил, что здесь причины скорее политические (если говорить нашими словами), чем технические. У меня вообще возникло предположение и оно было подтверждено, что технических проблем для этих пришельцев просто не существует, за исключением заведомо неразрешимых (например, разместить больший шар внутри меньшего). У них разработана какая-то непонятная мне технология получения любого технического аппарата. Не сборкой, как на Земле, а выращиванием по определенной программе из универсального зародыша: что это за зародыш, откуда берется он и программа, я не разобрался совершенно. Короче, мы опустились на планету. Я понимал, что ничего плохого мне никто не сделает, но все-таки волновался, потому что не понимал, зачем понадобилось мое похищение и везти меня сюда.
Одна стена моей комнаты стала прозрачной. Я увидел, что нахожусь в центре огромного зала. Поскольку вид мне открывался только в одну сторону, судить о его полных размерах я не мог, но я видел, сколько мог, что высокий свод его везде простирается до горизонта без каких-либо опор. Он был странного и неприятного для моих глаз серо-фиолетового цвета, и на этом фоне вдруг вспыхивали яркие, даже ослепляющие вспышки. Пол был яркого зеленого цвета, что напомнило мне футбольное поле, но это была не трава, а гладкое покрытие, как зеркальное, но ничего не отражавшее.
Я ничего не мог понять. Внезапно у меня возникло такое ощущение, словно меня всего и особенно мой головной мозг одновременно пронзили тысячи игл, но без боли. Я ощущал, как эти иглы идут сквозь меня во всех направлениях, сверху, снизу, сзади и с боков. Самым ужасным было то, что я не мог шелохнуться. Я не мог не только сойти с места, на котором меня застигло это ощущение, но и даже пошевелить рукой, даже пальцем, даже глазами повести из стороны в сторону. Мне показалось, что так продолжалось страшно долго, хотя, может, всего-то это длилось несколько секунд, не знаю. Потом внезапно все это кончилось. Иглы словно все разом из меня выдернули, и это произошло так неожиданно, что я чуть было не повалился на пол, но удержался на ногах.
Внезапно перед иллюминатором или окном моей комнаты в каком-то скоростном хороводе завертелись геометрические тела самых невероятных форм и цветов. Единственное, что я успел заметить — что повторений было очень мало или почти не было. Я вдруг понял, что это и есть обитатели планеты Пиръомма, захотевшие увидеть меня лично. Хоровод продолжался долго, я думаю, полчаса, не меньше, и под конец от их мелькания мне уже просто стало дурно. Наконец поток стал заметно редеть и под конец совершенно иссяк. Я понял, что сеанс свидания окончен. И действительно, стена комнаты почти мгновенно вновь сделалась непрозрачной, меня чуть тряхнуло, и я понял, что мое пребывание на планете Пиръомма исчерпано. Меня вернули на корабль.
Здесь начался самый мучительный период моего путешествия. Мне сказали, что если погружать меня в сон, то это искажает картину исследований, из чего я понял, что исследования все-таки продолжаются. Невозможно представить себе, что я испытал, находясь в своей замкнутой комнате неведомо сколько времени, пока они несли меня в неизвестном мне направлении. Я, кажется, засыпал, потом опять просыпался, и не знаю теперь, тянулось ли все сутки по земному времени, неделю, месяц или год. Когда я бодрствовал, единственным моим занятием могло быть блуждание внутри моей комнаты по кораблю, хотя я сейчас не уверен, сдвигался ли я действительно при этом с места хоть на сантиметр. Но я старался делать это, просто чтобы не спятить.
Наконец через бесчисленное количество дней мы направились к планете с названием вполне земным: Дорра. Про Дорру я узнал очень много, гораздо больше, чем про планету Пиръомма. Дорра вращалась в системе двойной звезды и поэтому условия жизни на ней были чрезвычайно суровые в том смысле, что ее поверхность то опустошали ураганы, то землетрясения с гигантскими наводнениями или другие подобные катаклизмы, вызванные воздействием двойной звезды. Обитателей Дорры было поэтому довольно мало — несколько миллионов на планете размером примерно с нашу Венеру. Но они как бы в компенсацию создали цивилизацию чрезвычайно высокого уровня.
Название планеты было что-то вроде Пиръомма, но я не уверен, что это — название планеты полностью, так как пришельцы объяснили мне, что часть его произносится также и в части спектра звуковых колебаний, недоступных нашему уху, и потому нашими буквами просто не может быть передано. Как я понял, от основного корабля отделилась часть, в которой находился я, и мы спустились на планету Пиръомма, тогда как остальной корабль продолжал наблюдать за нами из космоса.
Я не получил ответа на вопрос, почему они не сели на планету, как на Земле, но как раз поэтому я заключил, что здесь причины скорее политические (если говорить нашими словами), чем технические. У меня вообще возникло предположение и оно было подтверждено, что технических проблем для этих пришельцев просто не существует, за исключением заведомо неразрешимых (например, разместить больший шар внутри меньшего). У них разработана какая-то непонятная мне технология получения любого технического аппарата. Не сборкой, как на Земле, а выращиванием по определенной программе из универсального зародыша: что это за зародыш, откуда берется он и программа, я не разобрался совершенно. Короче, мы опустились на планету. Я понимал, что ничего плохого мне никто не сделает, но все-таки волновался, потому что не понимал, зачем понадобилось мое похищение и везти меня сюда.
Одна стена моей комнаты стала прозрачной. Я увидел, что нахожусь в центре огромного зала. Поскольку вид мне открывался только в одну сторону, судить о его полных размерах я не мог, но я видел, сколько мог, что высокий свод его везде простирается до горизонта без каких-либо опор. Он был странного и неприятного для моих глаз серо-фиолетового цвета, и на этом фоне вдруг вспыхивали яркие, даже ослепляющие вспышки. Пол был яркого зеленого цвета, что напомнило мне футбольное поле, но это была не трава, а гладкое покрытие, как зеркальное, но ничего не отражавшее.
Я ничего не мог понять. Внезапно у меня возникло такое ощущение, словно меня всего и особенно мой головной мозг одновременно пронзили тысячи игл, но без боли. Я ощущал, как эти иглы идут сквозь меня во всех направлениях, сверху, снизу, сзади и с боков. Самым ужасным было то, что я не мог шелохнуться. Я не мог не только сойти с места, на котором меня застигло это ощущение, но и даже пошевелить рукой, даже пальцем, даже глазами повести из стороны в сторону. Мне показалось, что так продолжалось страшно долго, хотя, может, всего-то это длилось несколько секунд, не знаю. Потом внезапно все это кончилось. Иглы словно все разом из меня выдернули, и это произошло так неожиданно, что я чуть было не повалился на пол, но удержался на ногах.
Внезапно перед иллюминатором или окном моей комнаты в каком-то скоростном хороводе завертелись геометрические тела самых невероятных форм и цветов. Единственное, что я успел заметить — что повторений было очень мало или почти не было. Я вдруг понял, что это и есть обитатели планеты Пиръомма, захотевшие увидеть меня лично. Хоровод продолжался долго, я думаю, полчаса, не меньше, и под конец от их мелькания мне уже просто стало дурно. Наконец поток стал заметно редеть и под конец совершенно иссяк. Я понял, что сеанс свидания окончен. И действительно, стена комнаты почти мгновенно вновь сделалась непрозрачной, меня чуть тряхнуло, и я понял, что мое пребывание на планете Пиръомма исчерпано. Меня вернули на корабль.
Здесь начался самый мучительный период моего путешествия. Мне сказали, что если погружать меня в сон, то это искажает картину исследований, из чего я понял, что исследования все-таки продолжаются. Невозможно представить себе, что я испытал, находясь в своей замкнутой комнате неведомо сколько времени, пока они несли меня в неизвестном мне направлении. Я, кажется, засыпал, потом опять просыпался, и не знаю теперь, тянулось ли все сутки по земному времени, неделю, месяц или год. Когда я бодрствовал, единственным моим занятием могло быть блуждание внутри моей комнаты по кораблю, хотя я сейчас не уверен, сдвигался ли я действительно при этом с места хоть на сантиметр. Но я старался делать это, просто чтобы не спятить.
Наконец через бесчисленное количество дней мы направились к планете с названием вполне земным: Дорра. Про Дорру я узнал очень много, гораздо больше, чем про планету Пиръомма. Дорра вращалась в системе двойной звезды и поэтому условия жизни на ней были чрезвычайно суровые в том смысле, что ее поверхность то опустошали ураганы, то землетрясения с гигантскими наводнениями или другие подобные катаклизмы, вызванные воздействием двойной звезды. Обитателей Дорры было поэтому довольно мало — несколько миллионов на планете размером примерно с нашу Венеру. Но они как бы в компенсацию создали цивилизацию чрезвычайно высокого уровня.
Страница 3 из 5
