Я, мой убийца и Джек-потрошитель

— Не могу, к сожалению, — развела я руками. — Его следует начинать только при абсолютном спокойствии и внутренней гармонии.

— Само собой. Горан поможет вам прийти в норму.

Я прикусила язык, чтобы не спросить о его родстве с Государем. Слишком бестактно: я ведь впервые вижу человека.

— Вы никогда не пробовали экстремальный энергопост? — продолжил Душин.

— Нет, не пробовала. Только читала.

— Попробуйте применить. Нервы и психику это только укрепит.

Я вздрогнула. Вспомнила про свою программу на физическое и психическое здоровье. Одного контакта — особенно с сильным магом — слишком мало для внедрения программы, значит…

— Как… как вы поняли? — пролепетала я.

Душин загадочно улыбнулся, ничего не ответив.

Он прочел программу второго уровня, что в принципе невозможно. Можно почувствовать и проанализировать внушение (метод некромантов), но не мои программы. Нереально.

— Это ваша особая способность? — подавшись вперед, откровенно спросила я.

— Простите?

— Понимать программы второго уровня.

— Одна из. У меня их много. Разных, — уклончиво ответил Душин. Улыбка исчезла, но глаза все еще хранили ее след.

Я почти закрыла дверь, когда он не оборачиваясь спросил:

— А какая ваша особая способность?

— Я чувствую серийных убийц.

Он повернул голову, приподнял одну бровь, снова улыбнулся и удовлетворенно кивнул.

— Горан, считаешь, она нам подходит? — спрашивал Душин по мобильному, садясь в машину.

— Уверен. Она, пожалуй, излишне эмоциональна для такой работы, но это единственный недостаток. Психика крепкая. Способности фонтанируют, хотя и не все пока поддаются контролю. Я сам удивлен.

— Как там Вильянов?

— Брак. Видит смерть, потом блюет три дня.

— До сих пор? — изумился Душин.

— Теоретик из него отличный. Пусть учебные пособия, диссертации пишет, молодняк обучает, но от всего остального его лучше держать подальше.

— Ты говорил, есть еще кто-то.

— Есть. Нервы стальные, но, увы, способностями бог обделил. Просится постоянно, но пусть лучше на скамейке запасных посидит.

— А эта девушка, Эля, думаешь, пройдет сегодняшний тест?

— Ну, если не пройдет…

Сначала я просто смотрела на толстые красные папки, потом начала кружить вокруг стола.

Причины заинтересованности были непонятны, ведь я нелюбопытна. Но что-то подталкивало меня сунуть нос в дела Государя. Страх? Желание знать о противнике больше? Пожалуй, и то, и другое.

Я села на диван, стянула верхнюю папку, положила себе на колени, развязала веревочку и достала… дело N 1327 с кодовым названием «Слепец».

Начала листать. До глубины души потрясли фотоматериалы. Детальные снимки жертв серийных убийств. Вот у этой девушки, то есть жертвы, выворочены острым лезвием глаза и ближайшие мягкие ткани. Маньяк срезал плоть аккуратно, по кругу, оставив на безжизненном лице широкие углубления. Лицо смотрело вверх воронками розового мяса. Господи! Ужас какой! А вот труп девочки со схожими посмертными ранами. Еще и с рук и груди оторваны куски плоти. Отчетливо видны следы зубов — мясо не отрезали, а откусывали. Запекшаяся кровь в ранах — девочка была еще жива. Не могу больше! Я захлопнула папку.

Просидела минуту ли, десять, уставившись перед собой, силясь избавиться от кровавых образов? Не помогало. Мозг лихорадочно соображал. Посмертные раны нанесены с большой аккуратностью. У убийцы была масса времени и уже достаточный опыт, значит, мне попались фото не первых его убийств, а тех, к которым он набил руку.

Я снова открыла том дела. Сначала шли отчеты оперативников с мест происшествий, отчеты о вскрытиях, анализы и заключения патологоанатомов, отчеты следователей из трех разных полицейских отделений.

Второй том — убийства сравнили, признали серией, объединили в одно дело, которое передали под контроль ФСБ. Я листала и листала, продвигаясь все дальше и дальше в расследовании цепи кровавых смертей. В третьем томе попались страницы, написанные рукой Государя. Он описывал маньяка: возраст, особенности поведения, привычки и род занятий. Давал рекомендации по задержанию. В конце листов с размашистым почерком стояла подпись профессора. Он был главным консультантом по делу. Далее шла кипа документов, из которых следовало, что серийника задержали, допросили и задокументировали показания.

Шестнадцать девушек и девочек в возрасте от четырнадцати до двадцати шести лет, шестнадцать смертей, шестнадцать семей, искалеченных горем и ужасом.

Пойманный убийца смотрел с фотографий прямо на меня. Чуть квадратный подбородок, заостренные скулы, слегка впалые щеки, равнодушные серые глаза, короткие, небрежно остриженные русые волосы. Обычный мужчина, на первый взгляд. Увидишь в толпе и не подумаешь никогда, что под личиной человека скрывается чудовище.

Настойчивое покашливание отвлекло от раздумий. Я подняла глаза — и вскочила, уронив последний том дела. Я не слышала ни как открывалась входная дверь, ни как вошел Государь, ни как он остановился рядом. Поймал с поличным.

— О том, что совать нос в чужие документы нельзя, вам мама на ночь не рассказывала? — ехидно поинтересовался он.