Как люди представляют себе черного мага? Чаще в их воображении возникает образ могущественного мужчины, чье злое волевое лицо скрыто под капюшоном развевающегося черного плаща. Руки мага, творя заклинание, воздеты к небу, на пальцах переливаются массивные перстни с черепами и драгоценными камнями.
215 мин, 52 сек 18987
У ее левого плеча со склизким звуком упала куча чего-то кровавого. О боже! Вырезанные кишки! Представь себе, что тело в морге и с ним работает патологоанатом. Представь, что это вскрытие, а не потрошение. Ну же!
Не помогало.
Тем временем Потрошитель надрезал почки и спустился к матке и влагалищу. Рукоять ножа, облитая кровью, скользнула в перчатке. Серийник отвлекся только на секунду, чтобы перехватить оружие поудобнее. Надрез. Еще надрез. Потрошитель вынул из развороченного живота второй трофей — матку. Безумный огонь в глазах зверя, высшее наслаждение, когда пальцы сжали упругий орган.
Матка брошена в сверток, нож — тоже. Потрошитель достал какую-то тряпицу, тщательно вытер перчатки. Сунув ткань в сверток, подхватил его и торопливо скрылся в угловом дворе, пропав из виду.
Слившись с собственным телом, я почувствовала, как сжался желудок и голова закружилась. Я едва не упала на мокрую землю. Рот переполнился слюной, желудок сжался снова, но и в этот раз меня не стошнило.
Вернулась к бездыханному телу, бессильно нащупала в кармане линзу времени, присела на корточки и поднесла ее ближе к голове убитой. Пока дни Энни Чепмен зеленым светом перетекали в стеклянную ловушку, я невольно посмотрела на рот жертвы.
Сквозь выбитые передние зубы виднелся опухший кончик языка. Я бросила линзу в карман и помчалась прочь.
Судорожно нащупала кругляш на браслете времени. Время отправки и прибытия выставилось автоматически.
Отправление.
Место: Великобритания, Лондон, Хэнбери-стрит, 29, задний двор.
Дата: 8 сентября 1888 года.
Время: 5:55.
Прибытие.
Место: Россия, Москва, берег Москвы-реки, недалеко от корпуса 2 дома 24 на Филевском бульваре.
Дата: 6 февраля 2015 года.
Время: 22:41.
Слава небесам! Я посмотрела на дрожащие пальцы, которые не смогли бы верно ввести ни одной цифры и буквы, потом — на открывшийся портал и шагнула внутрь.
Если бы я тогда могла знать, что самое ужасное на сегодня впереди…
Глава 13. Нападение
На Москве-реке вода давно покрылась плотной коркой. Наверное, и промерзла почти до самого дна. Я стояла на берегу лицом к этим тоннам льда. Кроссовки не могли защитить от холода: пальцы ног покалывало. Заледенели ладони. Холод позволил мне прийти в себя, и я пошла к домам.
Фонари далеко, высотки — еще дальше. Видно плохо, темно, только ровная поверхность снега посверкивала, отражая свет полной луны. У одного из мощных тополей — две тени. Удары, кора трещит, сквозь мат и смешки слышны слабые металлические отзвуки. Тени двигались быстро, но слегка неуверенно. Ясно, двое подвыпивших метают в ствол ножи. Один — русский, у другого — кавказский акцент. Инстинкты подсказывали, что от этих двоих лучше держаться подальше.
А они уже заметили меня, окликнули, «кавказский акцент» даже замахал руками. Как неудачно.
Если побежать, рванут следом и догонят. А если уверенно идти мимо и не обращать внимания? Отстанут? Я стала шагать шире и чуть быстрее, не реагировала, но эти двое уже спешили ко мне.
— Зовем, а ты, блядь, не поворачиваешься. Нехорошо.
Холод пробежал по спине. Лапища тяжело легла на плечо и развернула меня, словно игрушку.
Второй — высокий, с кавказским акцентом — добавил:
— А мы паспорили, парэнь или дэвка. Дэвка, значит.
— Кто выиграл? — Господи, что я несу? Зачем? Рука нашарила в кармане электрошокер.
— Что говорышь?
— Кто выиграл спор, спрашиваю, — а тон у меня резкий, хлесткий, даже чуть агрессивный.
А не пора ли не зубы заговаривать, а бежать? У них же ножи…
Выхватила электрошокер, ударила кавказца в руку и рванула что есть сил.
— Су-у-у-ука! — неслось мне вслед.
Я пробежала от силы метров тридцать. Когда тот, первый, валил меня на снег, я завопила, надрывая связки:
— Горан, помоги-и-и! Гора-а-ан!
Электрошокер отлетел в сугроб. Снег набился в рот и ноздри. Пиджак грубо сорвали.
Подоспел второй, развернул меня и ударил в глаз. Я взвыла. Боль такая резкая, что несколько секунд я не могла сориентироваться в пространстве. Одна его рука — влажная, потная — зажала мне рот и нос, я не могла дышать; другая рука — и тут боль немного притихла, я стала видеть — приставила нож к горлу. Лицо кавказца я никогда не забуду. Его взгляд говорил: «Поняла?»
Бессилие душило, когда первый — плотный такой, крепкий — стал стягивать с меня брюки. Его маленькие свинячьи глазки одновременно блестели похотью, каким-то безумием и радостью. Рука грубо шлепнула меня по бедру. Я взвыла и дернулась, но кавказец сильнее надавил мне на лицо, погрузив затылком в снег, и я почувствовала что-то горячее под подбородком. Кровь! Лезвие, плотнее прижатое к шее, рассекло кожу.
Чужая лапища забралась мне в трусы. Я завыла сильнее, но затихла, услышав, как толстяк расстегивает ширинку, торопливые слова кавказца «Давай быстрей!» Увидела похотливый азартный блеск глаз последнего. Снова попыталась заорать, укусить руку, но тело свело судорогой боли…
Не помогало.
Тем временем Потрошитель надрезал почки и спустился к матке и влагалищу. Рукоять ножа, облитая кровью, скользнула в перчатке. Серийник отвлекся только на секунду, чтобы перехватить оружие поудобнее. Надрез. Еще надрез. Потрошитель вынул из развороченного живота второй трофей — матку. Безумный огонь в глазах зверя, высшее наслаждение, когда пальцы сжали упругий орган.
Матка брошена в сверток, нож — тоже. Потрошитель достал какую-то тряпицу, тщательно вытер перчатки. Сунув ткань в сверток, подхватил его и торопливо скрылся в угловом дворе, пропав из виду.
Слившись с собственным телом, я почувствовала, как сжался желудок и голова закружилась. Я едва не упала на мокрую землю. Рот переполнился слюной, желудок сжался снова, но и в этот раз меня не стошнило.
Вернулась к бездыханному телу, бессильно нащупала в кармане линзу времени, присела на корточки и поднесла ее ближе к голове убитой. Пока дни Энни Чепмен зеленым светом перетекали в стеклянную ловушку, я невольно посмотрела на рот жертвы.
Сквозь выбитые передние зубы виднелся опухший кончик языка. Я бросила линзу в карман и помчалась прочь.
Судорожно нащупала кругляш на браслете времени. Время отправки и прибытия выставилось автоматически.
Отправление.
Место: Великобритания, Лондон, Хэнбери-стрит, 29, задний двор.
Дата: 8 сентября 1888 года.
Время: 5:55.
Прибытие.
Место: Россия, Москва, берег Москвы-реки, недалеко от корпуса 2 дома 24 на Филевском бульваре.
Дата: 6 февраля 2015 года.
Время: 22:41.
Слава небесам! Я посмотрела на дрожащие пальцы, которые не смогли бы верно ввести ни одной цифры и буквы, потом — на открывшийся портал и шагнула внутрь.
Если бы я тогда могла знать, что самое ужасное на сегодня впереди…
Глава 13. Нападение
На Москве-реке вода давно покрылась плотной коркой. Наверное, и промерзла почти до самого дна. Я стояла на берегу лицом к этим тоннам льда. Кроссовки не могли защитить от холода: пальцы ног покалывало. Заледенели ладони. Холод позволил мне прийти в себя, и я пошла к домам.
Фонари далеко, высотки — еще дальше. Видно плохо, темно, только ровная поверхность снега посверкивала, отражая свет полной луны. У одного из мощных тополей — две тени. Удары, кора трещит, сквозь мат и смешки слышны слабые металлические отзвуки. Тени двигались быстро, но слегка неуверенно. Ясно, двое подвыпивших метают в ствол ножи. Один — русский, у другого — кавказский акцент. Инстинкты подсказывали, что от этих двоих лучше держаться подальше.
А они уже заметили меня, окликнули, «кавказский акцент» даже замахал руками. Как неудачно.
Если побежать, рванут следом и догонят. А если уверенно идти мимо и не обращать внимания? Отстанут? Я стала шагать шире и чуть быстрее, не реагировала, но эти двое уже спешили ко мне.
— Зовем, а ты, блядь, не поворачиваешься. Нехорошо.
Холод пробежал по спине. Лапища тяжело легла на плечо и развернула меня, словно игрушку.
Второй — высокий, с кавказским акцентом — добавил:
— А мы паспорили, парэнь или дэвка. Дэвка, значит.
— Кто выиграл? — Господи, что я несу? Зачем? Рука нашарила в кармане электрошокер.
— Что говорышь?
— Кто выиграл спор, спрашиваю, — а тон у меня резкий, хлесткий, даже чуть агрессивный.
А не пора ли не зубы заговаривать, а бежать? У них же ножи…
Выхватила электрошокер, ударила кавказца в руку и рванула что есть сил.
— Су-у-у-ука! — неслось мне вслед.
Я пробежала от силы метров тридцать. Когда тот, первый, валил меня на снег, я завопила, надрывая связки:
— Горан, помоги-и-и! Гора-а-ан!
Электрошокер отлетел в сугроб. Снег набился в рот и ноздри. Пиджак грубо сорвали.
Подоспел второй, развернул меня и ударил в глаз. Я взвыла. Боль такая резкая, что несколько секунд я не могла сориентироваться в пространстве. Одна его рука — влажная, потная — зажала мне рот и нос, я не могла дышать; другая рука — и тут боль немного притихла, я стала видеть — приставила нож к горлу. Лицо кавказца я никогда не забуду. Его взгляд говорил: «Поняла?»
Бессилие душило, когда первый — плотный такой, крепкий — стал стягивать с меня брюки. Его маленькие свинячьи глазки одновременно блестели похотью, каким-то безумием и радостью. Рука грубо шлепнула меня по бедру. Я взвыла и дернулась, но кавказец сильнее надавил мне на лицо, погрузив затылком в снег, и я почувствовала что-то горячее под подбородком. Кровь! Лезвие, плотнее прижатое к шее, рассекло кожу.
Чужая лапища забралась мне в трусы. Я завыла сильнее, но затихла, услышав, как толстяк расстегивает ширинку, торопливые слова кавказца «Давай быстрей!» Увидела похотливый азартный блеск глаз последнего. Снова попыталась заорать, укусить руку, но тело свело судорогой боли…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 54 из 61
