Я не боюсь мышей

Сказано это было не так уж резко, но в голосе слышались нотки раздражения. Таких моментов Рома старался избегать, моментов, как я их про себя называла, быка и тореадора. Действия они имели примерно такое же — противник оставался внешне холоден и спокоен, но Рому это ввергало в состояние, близкое к панике: ему казалось, что человек уходит из-под его психологического контроля, становится глух к его эмоциям. На самом деле это было очень сложно. Есть люди, у которых словно аура из пожирающего огня эмоций. Все их всплески действуют на окружающих, как взрывная волна — попробуй увернись от нее, противостоять ей. Угарный газ сочится из труб, заполняет комнату, но всё тихо и спокойно, а едва чиркнешь спичкой, и от тебя останется воронка в пару метров в асфальте.

Рома принадлежал к таким людям. Знал ли он о своей способности к контролю или нет, об этом история умалчивает. Но спокойствие Оксаны перед его гневом его явно заставляло нервничать.

Девушка развернулась и вышла. Не надменно, без хлопков дверьми, просто вышла. Словно что-то ей нужно было взять в этой комнате и отправиться по своим делам. Рома проводил её взглядом, но, едва дверь за девушкой закрылась, он вновь уставился на нас. Лицо вдруг искривила садистская усмешка.

— Агаа, инвалидики мои, думали лис потрепал одного цыплёнка, а остальных не тронет? Вы перепутали сказки, здесь гуманность не предусмотрена. Стадо овец двигается синхроннее, чем вы! Лентяйки! Сборище Буратин в юбках! — Он подошёл к Даше и ткнул в нее пальцем. — А тебе папа Карло особо туго шарниры в ногах закрутил?!

Даша враждебно сверкнула на него глазами.

— Почему вы всё время на меня кидаетесь? Каждый раз…

— У нас тоталитаризм! — Перебил её Рома. — Ты еще не поняла? Как я сказал, так и есть, было и будет! А демократию разводить не стоит, я её не люблю. Там, знаешь ли, выдумывать много надо!

Его гневную тираду дородная полноватая женщина, без стука вкатившаяся в гримерку. Конечности у неё были короткие, как у таксы, а тело было строго грушевидной формы, но глаза за очками имели выражение «Всем встать, суд идет». Золотая оправа с маленькими камешками заставляла вспомнить о витринах, украшенных новогодней гирляндой; в руках был блокнот и ручка.

— Девочки перестройте танец! Высоких поставьте в середину, маленьких по краям. И энергичнее, энергичнее, что ж вы невпопад… Роман Сергеевич, что-то у вас в этот раз неважная подготовка. Вы опозорите себя с таким составом.

Рома не оборачивался, но краем глаза следил за ней. Я с предвкушением наблюдала, как закаменели его плечи, а лицо из красного стало каким-то серым, затем пошло пятнами. Когда Золотая Оправа произнесла его имя, он всё-таки повернулся всем корпусом и внимательно на неё посмотрел. Как ученый на инфузорию.

— А вы, собственно, кто? — сказал он тихо. В голосе явно звучал тлеющий бикфордов шнур, на конце у которого обязательно есть динамит.

— Я главная судья… — снисходительно начала Золотая Оправа.

— Вас сюда кто позвал?

— Я решила, что вам нужен совет профессионала.

— Профессионал здесь один.

— На что это вы намекаете? — Её брови, словно две тощие гусеницы поползли вверх.

— Я не намекаю, я прямым текстом говорю.

Я уткнулась в стоящую рядом Дашу и старалась скрыть смех. Та изо всех старалась держать лицо чемоданом, но губы предательски подрагивали. Корсет платья грозил сломать ребра при неосторожном вдохе, но я ничего не могла с собой поделать. А тут еще на глаза попалась Оксана за полупрозрачным окошком в двери, которая скорчила рожу, сделала из пальцев крокодила и сожрала им козленка, сделанного из второй ладони. Тут с трудом сдерживаемый смех неожиданно для меня вырвался наружу.

Главная Судья повернула голову в мою сторону, как испуганная курица.

— Я чихнула, — невозмутимо заявила я. Ну, мне казалось, что невозмутимо.

— Видите? Даже эти несмышлёныши чихают на ваши советы, — сказал наш хореограф.

Её малиновые губы зачмокали с негодованием.

— У вас будут никому не нужные проблемы — угрожающе сказала Судья. Представиться она так и не соизволила.

— Нахаляву и уксус сладкий.

— Что за представление вы здесь устроили?! — взвизгнула тетка.

— А вы идите и занимайтесь своими судейскими делами! — В тон ей ответил Рома. — Это мои Барби, и я им тут ручки-ножки двигаю! Пойдите прочь из гримерки, кыыш, кыш! Вы своей стрессогенерирующей аурой всё биополе тут испортили, полгода восстанавливать теперь! И нечего так топать, меня эти звуковые вибрации нервно возбуждают!

Забавная история, конечно, и таких было немало, мой друг любил издеваться над начальством. Но ему всё прощали. Его талант того стоил, настоящий природный талант.

Но вот сейчас сей самородок не вызывал у меня положительных эмоций.

Он нагло пил мой))) кофе из моей))) кружки.

Саша с радостным писком накинулась на него сзади, ухватив за шею. Рома охнул от неожиданности и плеснул напиток на ступеньки, еле увернувшись от горячих брызг.

— Привет, малявка, — дружелюбно сказал парень, не выдавая возмущения.