Я не боюсь мышей

Я покачала головой и вышла в маленькую прихожую. В самом деле, мы были знакомы без малого двадцать лет, и на моей памяти был весь период его бурной молодости (впрочем, еще не закончившийся). Тигр, возможно, не знал и половины, хотя был его лучшим другом.

А он хочет скрыть от меня своих девчонок!

Это мне казалось абсурдным до крайности.

В дверях я немного замешкалась, пытаясь найти свои сланцы среди целой армии мужских кед-кроссовок-сандалий. В центре этого бардака, словно две радужные Эйфелевы башни, гордо возвышались босоножки-стрип на чуть ли не метровом каблуке. Обычно в такой обуви тебя не покидает ощущение, что при каждом шаге тебя толкают вперед под пятку. Лично я бы ни за что подобное добровольно не одела.

Моего слуха коснулись негромкие голоса, и любопытство тут же поработило меня. Я замерла, прислушиваясь.

— Ну, что? — глухой и отчетливо слышимый бас.

— Ничего хорошего, — хриплый полушепот.

— Конкретнее.

— Все заново… — воцарилась тишина.

Пару секунд я не могла сообразить, в чем дело. Потом до меня дошло, но было поздно.

— БРЫСЬ ОТСЮДА, — рявкнул Рома.

Я поспешно ретировалась за дверь. Нужны мне их тайны, как же.

На углу дома я едва не столкнулась с Мишкой, который, ревя как спортивный байк и крутя воображаемые ручки, вылетел из-за стены. Я постоянно удивлялась, как же они похожи с Колоссом, несмотря на разных отцов. Телосложение, разумеется, было совсем не то: уже сейчас было понятно, что Мишка никогда не станет таким же великаном, но черты лица имели минимальное различие.

Глядя на мальчишку, я тихо радовалась, что он не мой брат. Его гиперактивность свела бы меня с ума.

Белая майка была вымазана травой, одно колено у парнишки было заклеено пластырем.

— Кир учит меня ездить на скутере! — Радостно сообщил Мишка, забыв поздороваться. — Я уже умею его заводить. Я буду катать на нем пацанов. А девчонок не буду, а то они пищат. Круто, да?

— Конечно круто, — согласилась я. — Но в твоём возрасте ещё нельзя водить скутер.

— А я не сейчас буду. Я еще не умею. Но скоро я вырасту и научусь, — он аж подпрыгивал от рвущейся наружу энергии, ничуть не огорчаясь, что не может оседлать железного коня прямо сейчас. — А Серегу я тоже не буду катать. Ему папа сделал мотор на велосипед и теперь это мотоцикл. А он только сам ездит. Бабки на него ругаются, потому что мотор громко рычит. Все, я погнал! — Жизнерадостно заявил Мишка и понесся дальше.

Вороны действительно были на заднем дворе; навес над ним служил одновременно и крышей маленькому сарайчику, куда складывали дрова. Пахло кроликами, вероятно, у соседей стояли клетки с животными.

Ник сидел за столом, демонстративно закинув на него ноги и облокотившись на стену сарая. Но шее у него висела серебряная цепь с замком на манер Сида Вишеса. Из колонок Джонни Роттен пел о том, что у кого-то нет будущего. Увидев меня, Ник сделал музыку тише и ткнул Кира, который сидел ко мне спиной. Рубашки на нем не было и на белой коже отчётливо виднелась татуировка — воронье крыло от позвоночника до локтя. Рисунок был очень красивым, Кирилл сам искал специальную краску для мастера, чертёжная тушь его не устраивала, поскольку она давала синий цвет, а не чёрный. Родители Воронов были религиозными фанатиками; излишне говорить, что они отнеслись к татуировке резко отрицательно. Все едва не закончилось выселением парня на улицу, но как-то обошлось. Из двух близнецов всегда один становится лидером, а второй ему подчиняется, хотя с первого взгляда это незаметно. Кир был намного тише и спокойнее своего брата, и не стал скандалить с родителями, которые сходили с ума, напоминая, что теперь-то он наверняка попадет в ад. Он отмолчался пару дней, а потом все стихло.

Кстати, над этим тихим омутом частенько всплывали рога чертей, которые там кишмя кишели. В четырнадцать Кирилл отпустил волосы, затем обрезал с одной стороны и выкрасил этот хайрстайл в чёрный. Он и до этого выглядел как приверженец неопределенной субкультуры и за это сверстники цепляли его. Ругался с ним и Никита, пытаясь направить брата на путь истинный, но все безуспешно. Прическа стала последней каплей — после уроков Кира уволокли за школу ребята постарше, срезали часть волос перочинным ножом, поцарапав лоб, и разбили лицо, надеясь втолковать ему, что негоже выглядеть столь вызывающе. На следующий день одноклассники с нетерпением ждали своей очереди поглумиться над сверстником, но каково же было их удивление, когда в класс вошел Никита, перекрашенный в пергидрольного блондина и демонстративно сел рядом с братом. С тех пор они не ругались.

— Смотри, кто к нам пришел — сказал Ник. — Прекрасная леди решила почтить нас своим присутствием?

— Привет, Рита, — дружелюбно произнес Кирилл, обернувшись.

— Привет-привет, — улыбнулась я.

— Ник, ты вообще охамел?

— Что? — опешил тот.

— Может ноги уберёшь со стола?

Никита поспешно убрал конечности и сел по-человечески.

— Забылся, — пояснил он. — Чего орать-то?

— Рита к нам потому и не ходит, потому что ты забываешься всё время.