Я не боюсь мышей

Рома засмеялся.

— Ты серьезно не знаешь? И не догадываешься?

Я покачала головой.

— Спит он хорошо, — снова хохотнул мой друг. — В армии есть такой обычай. Если ночью кто-то храпит, дежурный дает команду «убить тигра», один поднимается и бьет подушкой того, кто мешает спать. Так вот храп у Колосса богатырский, и подушка приходила к нему не раз, но это не спасало. Поэтому заслужил почетное звание Тигра.

— Да уж, — фыркнула я. — Не повезло Ане.

— Привыкнет, — он немного помолчал. Пробка делалась все реже, встречные автомобили свободно везли своих беспечных владельцев к многокилометровой «колбасе». Я надеялась, что у нас впереди нет такого затора, стоять под палящим солнцем мне не хотелось. — А чего это ты за Ника вступилась? Аж глаза засверкали, — Рома бросил на меня красноречивый взгляд.

Он все время подначивал меня на тему «тили-тили-тесто, жених да невеста», начиная с моих пятнадцати. Поначалу меня это очень смущало и я не знала как реагировать. Сейчас этого не было, хотя по привычке я ощущала укол стыдливости.

Я напустила на себя невозмутимый вид и убрала с лица челку. То, что было между мной и Ником можно было назвать дежурным повиливанием хвостиком. Еще один безумный лидер мне ни к чему.

А поцелуй был ничем иным, как вызовом Роме.

Это был удар по моему самолюбию, что ни говори.

— Ты был не прав, Ром. Ты так не считаешь?

Он молчал. Едва заметно шевельнулись челюстные мышцы.

Считает. Только признавать не хочет. Я почти слышала, как в его голове мысли выстраиваются в конструкцию «Я прав, но»….

Кондиционер ощутимо дул в шею, и я выключила его. Магнитола тихо хрипела голосом Роба Зомби. Большой красный «Чероки» пересек сплошную и припарковался у придорожного ресторанчика.

Он извинится перед Никитой. Нужно только не дать конструкции достроиться.

— Или ты не об этом?

— Что? — Рома посмотрел на меня с недоумением.

— Ты ревнуешь? — ехидно спросила я.

Атмосфера напряжения пропала. Она всегда незаметно возникала, если он чувствовал себя виноватым, но ее исчезновение делалось очень ощутимым.

— Нет, — фыркнул парень. — Я хотел посмотреть, как ты покраснеешь. У тебя здорово получается. Я знаю, что тебя скорее тянет, — он бросил на меня насмешливый взгляд и с издевкой протянул: — к Кирюше!

Ненавижу, когда его так называют. Дурацкое сокращение. Оно не подходит даже для ребенка. И дело тут не в симпатии к Киру. Просто это чудовищное сокращение.

— Почему?

— А ты падкая на таких тряпичных мальчиков.

Выражение показалось мне странным. Вообще-то Рома хорошо относился к Кириллу и почти никогда с ним не ругался, что довольно тяжело учитывая вздорный характер моего друга. Одной из причин такого отношения было то, что Ник во многом прислушивался к брату, а близнецы занимались в хореографической студии.

Я опустила взгляд и принялась разглядывать безупречный маникюр. На указательном пальце уже успел поселиться заусенец.

— Знаешь что? Если бы кто-то не кидался на каждого моего ухажера, может, я бы и поменяла вкусы.

Рома расхохотался.

— Ты мне до конца жизни это будешь вспоминать? — Спросил он.

Около года назад за мной начал ухаживать довольно милый парень. Он оказался очень воспитанным, старался красиво ухаживать и показать себя с лучшей стороны. Мне это очень льстило. Звали его Юрой, он был немного постарше меня и учился на инженера в каком-то вузе. Нельзя сказать, что это была любовь с первого взгляда, но он был приятным молодым человеком, вежливым и галантным. Я увлеклась им, и всё было почти отлично, но тут в мой тихий и безмятежный мирок вторгся ураган «Рома». Моего кавалера он откровенно презирал и насмехался над ним с самого первого дня, когда Юра пришел встретить меня со студии вечером. В тот раз я чуть не сгорела со стыда, когда Рома назвал ухажера «пингвином», и ушел, не дожидаясь, пока пуля долетит до цели. В прочем, не только в тот. Три месяца я уповала на сдержанность Юры, а Рома ею с удовольствием пользовался, считая его мягкотелым и бесхарактерным. Закончилось все тем, что они развели грызню у меня за спиной, и мы, все трое, вконец разругались. Юра исчез. А Рома вернулся. Не с извинениями, но мириться. Подарил мне плюшевого пингвина, сказал что-то на тему «этот круче» и, видимо, сильно вырос в своих глазах. Честно говоря, я не сильно расстраивалась из-за расставания с парнем, — скорее, я убеждала себя, что должна расстраиваться. Потрясающая идеальность частенько нагоняла на меня тоску, но я тщательно скрывала эти мысли и гнала их прочь.

Благодарности к Роме я тоже не испытывала — он не должен был лезть в мои дела.

Пусть разберется со своими.

— Тряпка он, а не мужик! — задорно заявил мой друг, сморщив нос. — Как ты этого не поймешь? Он был в два раза крупнее меня и так и не осмелился дать мне по морде, — в голосе зазвучала откровенная бравада. — А я старался, провоцировал как мог. Хотел посмотреть, как он…

— СОБАКА!