Я не боюсь мышей

Мне вдруг опять захотелось разорвать себя на части. На этот раз — от навалившейся тоски. Моя жизнь разделилась на «до» и«после». Это было ужасное ощущение, оно словно завязывало узлы из живого где-то внутри. «Вчера» отдалилось бесконечно далеко, всё моё прошлое — радужное, тихое, счастливое прошлое — уплыло в небытие, как бумажный кораблик в тёмной глотке сточной канавы. Мне безумно хотелось вернуться туда, отмотать плёнку обратно, прервать этот кошмар. Вырвать из жизни страницу с кляксой. И вновь жить там, где нет никаких монстров, где всё так спокойно и безмятежно. Но между«вчера» и«сегодня» образовалась огромная бездонная пропасть, из которой несло сыростью и гнилью, через которую никогда не построить мост.

— Море — это рай. Так сказал Рэй Брэдбери.

От неожиданности я подскочила и ахнула. Рома возник рядом бесшумно, как призрак. Заметив мою реакцию, он насмешливо вскинул брови и улыбнулся краем рта. Получилась нечто дружелюбно-издевательское. Это его выражение лица, практически перманентное, было таким знакомым, что казалось ненастоящим в этом новом мире. «Что-то из этого иллюзия», — мелькнула в голове мысль.

— Если это так, значит ад слишком близко, — сказала я и отвернулась.

— Философский вопрос.

— Ты давно здесь стоишь?

— Достаточно.

— И зачем?

— Я испортил много нервов этой ночью из-за того, что не оказался рядом в нужный момент. Остальные мне ещё пригодятся.

— Решил отомстить? — я не хотела, чтобы это прозвучало грубо, но именно так оно и прозвучало.

Какое-то время Рома молчал. Рябь на воде была необыкновенно похожа на мурашки на человеческой коже. Я успела подумать, что, перемирие, похоже, не сложится, но, когда Рома заговорил вновь, его голос звучал спокойно.

— Не знаю, что ты себе придумала. Буду считать, что всему виною нервозная обстановка, — он сделал паузу. — Я действительно думал, что задние стёкла опущены.

— Но это был бы очень хороший выход из ситуации, да? — в моём голосе прозвучал вызов, но он снова был проигнорирован.

— Ты сама-то веришь в свои слова? Задохнуться сигаретным дымом в закрытой машине практически невозможно. Мне пришлось бы выкурить килограмм сигарет, а потом ещё сидеть чёрт знает сколько, — пауза. — И я не могу бросить тебя и твою семью на произвол судьбы. Это… как ты это называешь? Я опять забываю слова.

— Не в твоём стиле, — сказала я, признавшись себе, что так оно и есть.

— Да. Не в моём стиле.

Я опять повернулась, чтобы взглянуть на него. Рома смотрел вниз, на воду под ногами. Легкий ветер трепал выбившиеся из хвоста мелкие кудри. Надбровные дуги уже начали краснеть от солнца. Почувствовав мой взгляд, он поднял глаза. Всё в нём было как обычно: спокойное, неприступное выражение лица, только добавилось что-то новое, малозаметное, едва знакомое. Во взгляде было что-то ищущее, испытывающее. Словно Рома ждал чего-то от меня.

Кажется, я уже видела что-то подобное.

— Я не хотел, чтобы ты видела меня таким… слабым. Наверное, это то немногое, что может меня смутить. Моя слабость.

Я вспомнила. Это было бесконечно давно, в моём тихом и радужном прошлом, может, лет 5 назад. Тогда Рома пришел к нам в гости вместе со своей мамой. Пока они обсуждали свои скучные взрослые проблемы, мы с азартом играли в одну из новеньких видеоигр. Была зима, но в комнате было сильно натоплено, и Роме почти сразу стало жарко: на нем был свитер поверх рубашки, который он принялся стягивать, ухватив за ворот. Задравшаяся рубашка тут же открыла моему взору узкую, сильно исцарапанную спину. На белой коже розовые полосы выделялись ещё сильнее. Тогда он наспех соврал что-то про кота, которого оставили друзья мамы на время их поездки за границу. Я поверила без задней мысли. Только этот взгляд заставил меня задуматься.

Он ожидал моей реакции и никак не мог её предугадать, потому что она не зависела от него.

— Знаешь, было бы здорово, если бы это имело хоть какое-то значение сейчас, — сказала я.

— Почему?

— Если люди обращают внимание на мелочи, значит в их жизни нет серьёзных проблем.

— Нужно ехать обратно, — сказал Рома после паузы. — Посмотреть, что можно сделать.

— А Тигр? Он нам не поможет?

— Нет. Он знает не больше моего.

— А что будет с Ахиллесом? — я давно хотела задать этот вопрос. Сердце от страха сжалось и ушло в желудок.

— Ахиллес умер. Осталось только добить его тело. Думаю, так будет правильно.

Слёзы вновь подкатили к горлу, сжавшись там болезненным комком. Я попыталась загнать их поглубже, уговорить себя, что смерть любимца — не новость. Получалось плохо. Мне ещё сильнее захотелось вернуться во вчерашний день.

— Без этого никак? — я старалась держаться, но голос предательски дрогнул.

Рома вдохнул, видимо собираясь что-то объяснить, но вместо этого вдруг сказал коротко и резко, словно засомневавшись в своём красноречии:

— Нет. Пошли, хватит торчать здесь.