Я видел Дьявола

— У нас все равно больше нет зацепок, — заметил Гарри. — Напишем отчет в отделении — и что дальше? Вы проверили зацепку — она привела нас к Малфою. Будут еще какие-то идеи? Потому что у меня сейчас есть только одна…

Идея Поттера заключалась в том, чтобы пойти в бар и пропустить по бокальчику виски. После недолгих раздумий Северус согласился. Теперь главным подозреваемым стал Драко Малфой, и всем патрульным был передан приказ задержать его, соблюдая меры предосторожности. В случае необходимости они смогут открыть по нему огонь — целиться будут в ноги, но, если Драко окажет серьезное сопротивление при помощи магии, и жизням полицейских будет угрожать опасность, его застрелят на месте. По крайней мере, попытаются.

Детективам же предстояло найти среди улик очевидные доказательства вины Малфоя, но делать это было лучше на свежую голову, и вечер в баре представлялся неплохим способом немного расслабиться и поговорить.

Когда они сели за барную стойку, Гарри вытащил из за пазухи знакомый сверток и протянул его Северусу.

— Возьмите. Вы его выронили, когда вызывали мне «скорую».

Снейп молча убрал сверток в карман; ему не очень-то хотелось касаться этой темы, однако напарника распирало любопытство:

— Это ведь тоже ингредиенты для зелий? Зачем они вам? И откуда вы знаете того информатора с Фейри-стрит?

Северус смерил его взглядом:

— Если я не отвечу, ты расскажешь об этом Муди?

Гарри коротко рассмеялся:

— Ох, да бросьте! Мне показалось, он и так все про вас знает. Ну же, Северус, мне сегодня крепко досталось, теперь я хочу знать, какое отношение вы имеете ко всей этой колдовской ерунде.

Рядом с ними не было никого, бармен стоял в дальней части стойки, но Снейп все равно сомневался, стоит ли говорить о себе, находясь в таком месте. Повертев в пальцах бокал, он наконец-то вымолвил:

— Я — тоже волшебник.

Глаза Гарри округлились, но он не произнес ни слова, позволяя Северусу продолжить.

— Моя мать была ведьмой и занималась зельеварением. Она с детства обучала меня этому, хотела, чтобы я сохранил знания о почти забытом искусстве. В нашем городе все знали, кто мы, к матери приходили просить лекарства от самых разных болезней. Но те же люди, которые с благодарностью принимали ее помощь, потом сторонились нас на улице. Раньше я обижался и злился на них… Мама советовала проявлять смирение и выдержку. Говорила, что нас боятся неспроста, и все, что мы можем сделать — исполнять свое предназначение и стараться усмирить гордыню.

— Гордыню? — не понял Гарри. Он слушал Северуса, позабыв о виски и вообще обо всем, что их окружало, как будто ему открылась сокровеннейшая тайна, и нельзя упустить ни слова из этого рассказа.

Снейп невесело усмехнулся:

— Матушка полагала, будто бы волшебникам сложнее противиться соблазнам. Наш дар заставляет считать, что все в этом мире должно быть устроено по нашему разумению. Мерлина неспроста называли «Делатель королей», Гриндевальд стремился очистить Европу от «низших» рас. Магия, которая могла принести благо всему человечеству, всегда оборачивалась чудовищным злом. Мама была религиозна и объясняла это вмешательством дьявольских сил. Неудивительно, что она всегда прививала мне христианские добродетели: смирение и покорность, а главное — скромность. Сиди тихо и не высовывайся, проще говоря. Меня это всегда поражало — многие зелья буквально способны творить чудеса, привести к грандиозному прорыву в медицине. Я мечтал, что, вырвавшись из Коукворта, где живут люди с замшелыми взглядами и где я был изгоем из-за своего происхождения, смогу разработать лекарства на основе сохранившихся магических рецептов и наладить их массовое производство, чтобы спасать людей.

Годами позже я узнал, что не один грезил о таком. Были и другие волшебники — те, кто почти достигал задуманного, но чьи эксперименты так или иначе приводили к провалу. Одни начинали проводить незаконные опыты над людьми, тестируя свои разработки, другие ссорились с коллегами за главенство в исследованиях и нарушали правительственные требования. Тогда-то я и понял, что пыталась донести до меня мать: в самом начале мы можем преследовать исключительно благие цели, но, чем больше власти и могущества получают волшебники при помощи своего дара, тем сильнее ими завладевает тьма и тем сильнее будет причиненный вред. Это противоречие до сих пор разрывает меня на части, Гарри… Обладать такой способностью изменить мир — и не иметь возможности обратить ее во благо.

Северус заморгал, осознав, что все это время смотрел в одну точку перед собой. Он поднял на Гарри смущенный взгляд, боясь увидеть на его лице жалость, к которой привело это неожиданное откровение. Однако тот был необычайно серьезен, в зеленых глазах, не скрытых за очками, отражался мягкий свет барных ламп, отчего казалось, будто на дне их горят золотистые искры.

— Вы поэтому пошли работать в полицию? — негромко спросил он.

— Нет. На этом настоял мой отец.