Фандом: Гарри Поттер. Эрнест Хэмингуэй написал: «Мир — хорошее место. За него стоит сражаться». С последним я согласен. Детектив Северус Снейп дорабатывает последние дни в отделе по расследованию убийств. Туда же переводят новичка, Гарри Поттера. Вместе им предстоит выйти на след жестокого маньяка.
187 мин, 4 сек 6772
Сердце Северуса бешено колотилось в груди, грозя разорвать ребра и пробить себе путь наружу; казалось, так и произойдет, скажи Гарри еще хоть еще слово, сделай еще одно подобное фантастическое признание — но тот замолчал, вновь подавшись к Северусу, на этот раз гораздо менее решительно, словно ожидая, что его в любую секунду могут оттолкнуть.
Северус зачарованно смотрел в приближающиеся зеленые глаза, неожиданно яркие в полумраке прихожей, чувствуя, как улетучиваются из головы весь здравый смысл и рассудок. Они растаяли окончательно, стоило Гарри снова поцеловать его и прижаться всем телом — и по твердой выпуклости в штанах Северус мог сполна убедиться в силе его возбуждения. Решившись, Снейп просунул руку между их тесно прижатыми бедрами, скользнув под резинку тренировочных штанов, обхватывая горячий пульсирующий член, и Гарри глухо застонал прямо в его губы, двинув бедрами навстречу. Северус ласкал его, жадно ловя губами каждый его вздох, больше похожий на судорожное всхлипывание, постепенно ускоряя темп. В какой-то момент Гарри, исступленно толкавшийся в его кулак, разорвал соединение губ и запрокинул голову, с силой зажмурив глаза. Он кончил с коротким вскриком — в ладонь Северуса ударила тугая вязкая струя — и уронил голову ему на плечо, пряча лицо в смятой белой рубашке.
Северус неловко отвел в сторону перепачканную ладонь и, помедлив, обнял Гарри второй рукой. Тот шевельнулся, на миг уткнувшись носом в его шею и вздохнув полной грудью, а затем поднял взгляд.
Словно неведомая сила пронзила Северуса, затопив волной тепла, которое, разлившись по всему телу, свернулось где-то в груди. Это совсем не было похоже на легкое приятное тепло, что бывает после разделенной близости; то было тягучее темное чувство, отчаянное и почти болезненное, оно давило изнутри, сжимая невидимыми когтями само сердце.
Алкоголь ли тому виной или глаза Гарри, — такого невозможного зеленого цвета, в которых растворился, вспыхивая золотыми искрами, весь окружающий мир, — но Северус будто потерял себя в тот миг, оставив лишь какую-то часть личности отстраненно наблюдать, не вмешиваясь, за всем происходящим. Как если бы не он сам стягивал с Гарри футболку, вновь целуя его, почти грубо врываясь языком в его рот, толкал в направлении спальни и, не вытерпев, опять целовал, прижав к дверному косяку; не он повалил парня на кровать, стаскивая с него штаны, и уж точно не он жадно погружал в него пальцы, даже толком не позволив ему привыкнуть к новым для себя ощущениям.
Мускулистая загорелая спина Гарри выгибалась и плечи его вздрагивали, когда Северус входил в него сзади — на всю длину, глубоко и быстро, так, что яйца со шлепком ударялись о бедра. Запах возбуждения и глухие стоны наполняли темную комнату, сметая любые мысли о самоконтроле; это было настолько лучше, ярче, полнее любых самых смелых фантазий — и Северус двигался все резче, вколачиваясь между крепких ягодиц, до боли впиваясь в них пальцами. Нахлынувший оргазм выбил из него дыхание, заставив навалиться на Гарри, охватывая бессильной дрожью и посылая по телу обжигающие разряды. Северус приник губами к влажной от пота шее и повторял иступленно имя, заполнившее все его существо:
— Гарри… Гарри…
Яркий солнечный свет проникал сквозь оконное стекло и падал на лицо, забираясь под сомкнутые веки. Северус поморщился и прикрыл глаза ладонью, потом перевернулся на другой бок.
Напрягся — движение отозвалось привычной болью, о которой он почему-то забыл. Следовало незамедлительно принять таблетки, иначе вскоре она усилится настолько, что помешает ему заниматься делами.
Однако было еще что-то, некое чувство, соседствовавшее с болью, ласково омывавшее ее и делавшее не такой нестерпимой. Приятная усталость и нега, от которых хотелось подольше оставаться в кровати, наслаждаясь ими. Северус быстро вспомнил о причине такого непривычного для его организма состояния, но причина эта показалась ему настолько невероятной, что он сразу же усомнился в ее достоверности. Рука его скользнула по смятой постели и сжала в горсть прохладную простынь — рядом с ним никого не было.
Северус открыл глаза и, заморгав, уставился в окно, с удивлением разглядывая видневшийся между высокими домами кусок ярко-голубого безоблачного неба с легкими перистыми облаками. Такого неба над Городом не было уже несколько месяцев, и это чудесное зрелище успело стереться из памяти.
Северус зачарованно смотрел в приближающиеся зеленые глаза, неожиданно яркие в полумраке прихожей, чувствуя, как улетучиваются из головы весь здравый смысл и рассудок. Они растаяли окончательно, стоило Гарри снова поцеловать его и прижаться всем телом — и по твердой выпуклости в штанах Северус мог сполна убедиться в силе его возбуждения. Решившись, Снейп просунул руку между их тесно прижатыми бедрами, скользнув под резинку тренировочных штанов, обхватывая горячий пульсирующий член, и Гарри глухо застонал прямо в его губы, двинув бедрами навстречу. Северус ласкал его, жадно ловя губами каждый его вздох, больше похожий на судорожное всхлипывание, постепенно ускоряя темп. В какой-то момент Гарри, исступленно толкавшийся в его кулак, разорвал соединение губ и запрокинул голову, с силой зажмурив глаза. Он кончил с коротким вскриком — в ладонь Северуса ударила тугая вязкая струя — и уронил голову ему на плечо, пряча лицо в смятой белой рубашке.
Северус неловко отвел в сторону перепачканную ладонь и, помедлив, обнял Гарри второй рукой. Тот шевельнулся, на миг уткнувшись носом в его шею и вздохнув полной грудью, а затем поднял взгляд.
Словно неведомая сила пронзила Северуса, затопив волной тепла, которое, разлившись по всему телу, свернулось где-то в груди. Это совсем не было похоже на легкое приятное тепло, что бывает после разделенной близости; то было тягучее темное чувство, отчаянное и почти болезненное, оно давило изнутри, сжимая невидимыми когтями само сердце.
Алкоголь ли тому виной или глаза Гарри, — такого невозможного зеленого цвета, в которых растворился, вспыхивая золотыми искрами, весь окружающий мир, — но Северус будто потерял себя в тот миг, оставив лишь какую-то часть личности отстраненно наблюдать, не вмешиваясь, за всем происходящим. Как если бы не он сам стягивал с Гарри футболку, вновь целуя его, почти грубо врываясь языком в его рот, толкал в направлении спальни и, не вытерпев, опять целовал, прижав к дверному косяку; не он повалил парня на кровать, стаскивая с него штаны, и уж точно не он жадно погружал в него пальцы, даже толком не позволив ему привыкнуть к новым для себя ощущениям.
Мускулистая загорелая спина Гарри выгибалась и плечи его вздрагивали, когда Северус входил в него сзади — на всю длину, глубоко и быстро, так, что яйца со шлепком ударялись о бедра. Запах возбуждения и глухие стоны наполняли темную комнату, сметая любые мысли о самоконтроле; это было настолько лучше, ярче, полнее любых самых смелых фантазий — и Северус двигался все резче, вколачиваясь между крепких ягодиц, до боли впиваясь в них пальцами. Нахлынувший оргазм выбил из него дыхание, заставив навалиться на Гарри, охватывая бессильной дрожью и посылая по телу обжигающие разряды. Северус приник губами к влажной от пота шее и повторял иступленно имя, заполнившее все его существо:
— Гарри… Гарри…
Яркий солнечный свет проникал сквозь оконное стекло и падал на лицо, забираясь под сомкнутые веки. Северус поморщился и прикрыл глаза ладонью, потом перевернулся на другой бок.
Напрягся — движение отозвалось привычной болью, о которой он почему-то забыл. Следовало незамедлительно принять таблетки, иначе вскоре она усилится настолько, что помешает ему заниматься делами.
Однако было еще что-то, некое чувство, соседствовавшее с болью, ласково омывавшее ее и делавшее не такой нестерпимой. Приятная усталость и нега, от которых хотелось подольше оставаться в кровати, наслаждаясь ими. Северус быстро вспомнил о причине такого непривычного для его организма состояния, но причина эта показалась ему настолько невероятной, что он сразу же усомнился в ее достоверности. Рука его скользнула по смятой постели и сжала в горсть прохладную простынь — рядом с ним никого не было.
Северус открыл глаза и, заморгав, уставился в окно, с удивлением разглядывая видневшийся между высокими домами кусок ярко-голубого безоблачного неба с легкими перистыми облаками. Такого неба над Городом не было уже несколько месяцев, и это чудесное зрелище успело стереться из памяти.
Страница 28 из 53
