Фандом: Гарри Поттер. Эрнест Хэмингуэй написал: «Мир — хорошее место. За него стоит сражаться». С последним я согласен. Детектив Северус Снейп дорабатывает последние дни в отделе по расследованию убийств. Туда же переводят новичка, Гарри Поттера. Вместе им предстоит выйти на след жестокого маньяка.
187 мин, 4 сек 6774
Как солнце разогнало извечные свинцовые тучи, так и в тяжелых мыслях Северуса пронеслась вспышка — все произошедшее ночью было не более, чем сон. И неизвестно, чего было больше в этом осознании — сожаления или облегчения. Потому что привидевшееся, хоть и воплотило в себе отчаянные мечты Северуса, вытащило на поверхность такие темные его стороны, о существовании которых он и не подозревал. Не мог же он, в самом деле, наброситься, как дикий зверь, на признавшегося ему в любви парня, совершенно не заботясь о его комфорте? Нет, все это скорее напоминало дурной кошмар, хоть и окрашенный воспоминанием о неземном блаженстве. Вот что творит алкоголь вперемешку с отчаянной неудовлетворенностью… В реальности Гарри ушел, а Северус — хоть он этого и не помнил — должно быть, отыскал на кухне припасенную бутылку виски и напился в одиночестве.
Следовало прекратить это, пока его безумие не привело к плачевным результатам. Совсем скоро он окажется предоставлен самому себе, не будет работы, которая держала бы его в узде — и тогда привычка заглушать душевную пустоту высоким градусом обязательно сыграет с ним жестокую шутку. Северус приказал себе собраться и, глубоко вздохнув, приподнялся на локте, окончательно сбрасывая дремоту.
Что-то упало на глаза, застилая взор. Северус провел пятерней по голове и хмыкнул изумленно.
Его волосы отросли настолько, что теперь достигали плеч — такими они были до того, как он уехал из Коукворта. Поступая в Академию, он остриг их, как того требовали правила, и в дальнейшем всегда носил короткую строгую стрижку.
А ведь принято считать, что проявление стихийной магии присуще лишь детям…
В этот момент тихо заскрипела дверь ванной, и в комнату вошел Гарри, все еще мокрый после душа.
Северус так и застыл в неудобной позе, не моргая, не лишая себя ни на секунду этого невозможного и прекрасного зрелища: молодое обнаженное тело со стекающими капельками воды, искрящимися в лучах солнца, взъерошенные мокрые волосы, прилипшие ко лбу… но, уделив должное внимание открывшейся ему наготе, Северус вернулся к тому, что всегда привлекало его в Гарри более всего остального.
Зеленые глаза глядели на него с такой же спокойной насмешливой уверенностью, что и до этого. Совершенно не стесняясь изучающего взгляда, Гарри сделал несколько шагов вперед и остановился посреди комнаты, словно давая получше себя рассмотреть.
Отогнав невесть откуда взявшуюся робость, Северус спросил хриплым ото сна голосом:
— Как ты себя чувствуешь?
Гарри криво ухмыльнулся:
— Задница болит. Но я думал, будет хуже… Хотя какого черта, — он хохотнул, — я вообще об этом не думал!
И, преодолев разделявшее их расстояние, он присел на край кровати. Ладонь его вспорхнула к лицу Северуса с быстротой профессионального бейсболиста — Снейп с трудом подавил желание перехватить ее, выдав свое состояние лишь тем, что на миг задержал дыхание. Гарри коснулся его волос, пропустил между пальцев тяжелые черные пряди, улыбаясь при этом мягко и задумчиво.
Северус чуть отстранился, сбитый с толку таким поведением, все еще отыскивая в нем взглядом признаки неловкости и неудовлетворенности прошедшей ночью. Для того, кто впервые занимался сексом с мужчиной, да к тому же сексом настолько грубым, Гарри вел себя слишком уж беззаботно. Но, быть может, все это — проявление свойственной ему бравады, а на самом деле он находился в таком же смятении, как и сам Северус, и желал это скрыть за показной беспечностью?
Словно в подтверждение этой догадки, Гарри наклонился к его губам — пожалуй, чересчур поспешно, из-за чего поцелуй пришелся в самый их уголок. Он слегка поменял наклон головы с явным намерением исправить это упущение, но Северус хотел узнать еще кое-что, поэтому снова подался назад:
— Как ты понял вчера?
Неужели его, Северуса, тоска была написана у него на лице все это время, пока они работали вместе? Или она проявилась только когда он наблюдал, как Гарри уходит из его квартиры, в одежде, которую он отдал ему, такой близкий — и в то же время такой недостижимый?
Гарри усмехнулся, и его ресницы мазнули по щеке Северуса.
— Все просто: я прочитал твои мысли.
— Что?
— Шучу! Говорю же — я ни о чем не думал. Мне давно этого хотелось, и я решил: лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть — правда же? — он наконец поймал губы Северуса, и тот, расслабившись, больше не сопротивлялся. Они целовались неторопливо, со вкусом, словно безумная ночная горячка растворилась с первыми утренними лучами, оставив спокойное размеренное чувство. Только когда Гарри, взобравшись на кровать, оказался на нем верхом, Северус пробормотал:
— Нам нужно ехать в отдел…
— А ты думаешь, сколько сейчас? — Гарри улегся рядом, нахально потеснив его на узкой односпальной кровати — и как они только уместились на ней ночью? — Еще и семи нет. А все гребаное солнце…
Следовало прекратить это, пока его безумие не привело к плачевным результатам. Совсем скоро он окажется предоставлен самому себе, не будет работы, которая держала бы его в узде — и тогда привычка заглушать душевную пустоту высоким градусом обязательно сыграет с ним жестокую шутку. Северус приказал себе собраться и, глубоко вздохнув, приподнялся на локте, окончательно сбрасывая дремоту.
Что-то упало на глаза, застилая взор. Северус провел пятерней по голове и хмыкнул изумленно.
Его волосы отросли настолько, что теперь достигали плеч — такими они были до того, как он уехал из Коукворта. Поступая в Академию, он остриг их, как того требовали правила, и в дальнейшем всегда носил короткую строгую стрижку.
А ведь принято считать, что проявление стихийной магии присуще лишь детям…
В этот момент тихо заскрипела дверь ванной, и в комнату вошел Гарри, все еще мокрый после душа.
Северус так и застыл в неудобной позе, не моргая, не лишая себя ни на секунду этого невозможного и прекрасного зрелища: молодое обнаженное тело со стекающими капельками воды, искрящимися в лучах солнца, взъерошенные мокрые волосы, прилипшие ко лбу… но, уделив должное внимание открывшейся ему наготе, Северус вернулся к тому, что всегда привлекало его в Гарри более всего остального.
Зеленые глаза глядели на него с такой же спокойной насмешливой уверенностью, что и до этого. Совершенно не стесняясь изучающего взгляда, Гарри сделал несколько шагов вперед и остановился посреди комнаты, словно давая получше себя рассмотреть.
Отогнав невесть откуда взявшуюся робость, Северус спросил хриплым ото сна голосом:
— Как ты себя чувствуешь?
Гарри криво ухмыльнулся:
— Задница болит. Но я думал, будет хуже… Хотя какого черта, — он хохотнул, — я вообще об этом не думал!
И, преодолев разделявшее их расстояние, он присел на край кровати. Ладонь его вспорхнула к лицу Северуса с быстротой профессионального бейсболиста — Снейп с трудом подавил желание перехватить ее, выдав свое состояние лишь тем, что на миг задержал дыхание. Гарри коснулся его волос, пропустил между пальцев тяжелые черные пряди, улыбаясь при этом мягко и задумчиво.
Северус чуть отстранился, сбитый с толку таким поведением, все еще отыскивая в нем взглядом признаки неловкости и неудовлетворенности прошедшей ночью. Для того, кто впервые занимался сексом с мужчиной, да к тому же сексом настолько грубым, Гарри вел себя слишком уж беззаботно. Но, быть может, все это — проявление свойственной ему бравады, а на самом деле он находился в таком же смятении, как и сам Северус, и желал это скрыть за показной беспечностью?
Словно в подтверждение этой догадки, Гарри наклонился к его губам — пожалуй, чересчур поспешно, из-за чего поцелуй пришелся в самый их уголок. Он слегка поменял наклон головы с явным намерением исправить это упущение, но Северус хотел узнать еще кое-что, поэтому снова подался назад:
— Как ты понял вчера?
Неужели его, Северуса, тоска была написана у него на лице все это время, пока они работали вместе? Или она проявилась только когда он наблюдал, как Гарри уходит из его квартиры, в одежде, которую он отдал ему, такой близкий — и в то же время такой недостижимый?
Гарри усмехнулся, и его ресницы мазнули по щеке Северуса.
— Все просто: я прочитал твои мысли.
— Что?
— Шучу! Говорю же — я ни о чем не думал. Мне давно этого хотелось, и я решил: лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть — правда же? — он наконец поймал губы Северуса, и тот, расслабившись, больше не сопротивлялся. Они целовались неторопливо, со вкусом, словно безумная ночная горячка растворилась с первыми утренними лучами, оставив спокойное размеренное чувство. Только когда Гарри, взобравшись на кровать, оказался на нем верхом, Северус пробормотал:
— Нам нужно ехать в отдел…
— А ты думаешь, сколько сейчас? — Гарри улегся рядом, нахально потеснив его на узкой односпальной кровати — и как они только уместились на ней ночью? — Еще и семи нет. А все гребаное солнце…
Страница 29 из 53
