Фандом: Гарри Поттер. Эрнест Хэмингуэй написал: «Мир — хорошее место. За него стоит сражаться». С последним я согласен. Детектив Северус Снейп дорабатывает последние дни в отделе по расследованию убийств. Туда же переводят новичка, Гарри Поттера. Вместе им предстоит выйти на след жестокого маньяка.
187 мин, 4 сек 6786
— Старик к тому моменту уже был одной ногой в могиле. Он выглядел слабым и немощным, не внушал трепета, как прежде. Дамблдор прохрипел, что Генри обладал Даром особого рода. Он был Избранным, способным вдохнуть магию в наш угасающий род. Каждый, коснувшийся его — не простым физическим касанием, но самой сутью, своей душой, — мог получить частицу его магии и взрастить ее в себе в полноценное дарование. Каждый, кто полюбит его и будет любимым им в ответ. Дамблдор желал, чтобы Генри со временем занял его место, стал учителем и, привязавшись к своим ученикам, воспитал новое поколение сильных волшебников. А я…
Драко оторвал от стола скованные руки и поднял их перед собой, натянув цепь наручников и позволив металлу до боли впиться в тонкие запястья.
— Я же вот этими руками все разрушил. Нашу надежду. Все наше будущее. Мы вымрем, как вид, и магглы, эти простаки, эти ничтожества, даже не вспомнят о нас. Я убил не только Генри. Я убил саму Магию… Как по-вашему, детектив, каково мне было жить с таким все эти годы? Хотел ли я отомстить за Генри всем, кто был виновен в его участи? Безусловно… Потому что все, начиная от его жирного отчима и до моего папаши, заслуживали самой страшной мести.
Малфой снова замолчал.
Убедившись, что он больше не хочет ничего сказать, Снейп спросил:
— Чья кровь была на вашей рубашке? Кого еще вы включили в ваш список?
Драко едва успел разомкнуть губы, как дверь комнаты для допросов открылась, и внутрь ворвалась темноволосая женщина весьма хищного вида.
— Так, прекращаем! Мой подзащитный не скажет вам больше ни слова!
— Миссис Лестрейндж, полагаю? — прохладно спросил Гарри. Адвокат Малфоев, не снизойдя до ответа, кивнула ему на дверь.
— Блядство! — Гарри с силой шваркнул дверью кабинета. — Это же та акула, которая ведет все дела Малфоев! Она теперь запросто добьется признания его невменяемым! А у нас ничего, кроме отпечатков на флаконах в его собственной квартире — даже не сойдет за серьезную улику! С-сука… Малфой уже готов был подписать чистосердечное! А теперь, кроме нападения на детектива, ему ничего серьезного и не предъявить!
Северус смотрел в окно, сложив руки на груди и постукивая пальцем по предплечью. Гарри притих и подошел к нему ближе.
— Ты в порядке? Малфой что-то такое сказал тебе… Что он имел в виду?
«Вы ведь и сами знаете, как это бывает, правда, детектив?»
Северус знал.
Рациональная его часть пыталась придумать объяснение этим словам. Вероятно, Малфой мог чувствовать колдовской дар, как и Флетчер. Он увидел, что Северус также владеет колдовством и сделал какие-то свои выводы, случайно оказавшиеся правильными.
И если это было логично, то нечто другое упорно отказывалось состыковываться и складываться в гладкую историю.
— Малфой упомянул, что со смертью Генри он и Грейнджер потеряли свою силу, точнее, вернулись к прежнему состоянию. Тогда как он мог совершить все эти преступления? Как мог использовать магию столь выдающегося порядка?
Гарри заморгал — ему это, очевидно, в голову не пришло.
— И еще. Малфой все время тряс у нас перед носом руками. Это не так очевидно — нужно знать, на что обращать внимание, — но на его ладони и пальцах нет характерных отметок от волшебной палочки. Такие отметки должны были появиться, если он регулярно держал ее.
— Что ты хочешь сказать? Это не он? Но…
— Мне нужно кое с кем встретиться, — Северус направился к выходу. — У нас же есть свидетель…
Фейри-стрит в это время суток было не самым приятным местечком. Посетители злачных заведений Грин-роуд, вдоволь пообщавшись с зелеными феями, забредали сюда, дабы справить малую нужду, зажать в подворотне доступную девицу, а то и устроить драку со случайными прохожими. Темные переулки между заброшенных магазинов кишели всяким сбродом, и соваться туда в одиночку было чревато неприятными последствиями.
Северус остановился на углу «Спиритического салона мадам Трелони» и негромко позвал:
— Мундунгус!
Прислушался — ответа не было. Флетчер мог уже оставить свой пост и направиться в один из дешевых баров на Грин-роуд, либо — с равной долей вероятности — он приложился к бутылке портвейна прямо в подворотне, и тогда достучаться до него можно было, лишь хорошенько встряхнув.
Расстегнув клапан кобуры, Северус шагнул в темноту. Он шел медленно, с опаской, позволяя глазам привыкнуть к скудному освещению.
От царящей тут неестественной тишины у него шевелились волосы на затылке. Что-то внутри вопило об опасности, и каждый шаг давался мучительно тяжело, словно собственные инстинкты восставали против его решимости.
— Мундунгус! — снова позвал Северус, вглядываясь в темный угол, где обычно стоял торговец. Но там было пусто.
Внимание его привлекла тень на стене. Слабый свет уличных фонарей, едва достававший сюда, ложился гротескным узором поверх какой-то выпуклости…
… имевшей очертания человеческой фигуры.
Флетчер висел вниз головой, ничем не поддерживаемый, будто приклеенный к стене. Руки его болтались безвольно, как плети, по лицу стекало темное и густое.
Драко оторвал от стола скованные руки и поднял их перед собой, натянув цепь наручников и позволив металлу до боли впиться в тонкие запястья.
— Я же вот этими руками все разрушил. Нашу надежду. Все наше будущее. Мы вымрем, как вид, и магглы, эти простаки, эти ничтожества, даже не вспомнят о нас. Я убил не только Генри. Я убил саму Магию… Как по-вашему, детектив, каково мне было жить с таким все эти годы? Хотел ли я отомстить за Генри всем, кто был виновен в его участи? Безусловно… Потому что все, начиная от его жирного отчима и до моего папаши, заслуживали самой страшной мести.
Малфой снова замолчал.
Убедившись, что он больше не хочет ничего сказать, Снейп спросил:
— Чья кровь была на вашей рубашке? Кого еще вы включили в ваш список?
Драко едва успел разомкнуть губы, как дверь комнаты для допросов открылась, и внутрь ворвалась темноволосая женщина весьма хищного вида.
— Так, прекращаем! Мой подзащитный не скажет вам больше ни слова!
— Миссис Лестрейндж, полагаю? — прохладно спросил Гарри. Адвокат Малфоев, не снизойдя до ответа, кивнула ему на дверь.
— Блядство! — Гарри с силой шваркнул дверью кабинета. — Это же та акула, которая ведет все дела Малфоев! Она теперь запросто добьется признания его невменяемым! А у нас ничего, кроме отпечатков на флаконах в его собственной квартире — даже не сойдет за серьезную улику! С-сука… Малфой уже готов был подписать чистосердечное! А теперь, кроме нападения на детектива, ему ничего серьезного и не предъявить!
Северус смотрел в окно, сложив руки на груди и постукивая пальцем по предплечью. Гарри притих и подошел к нему ближе.
— Ты в порядке? Малфой что-то такое сказал тебе… Что он имел в виду?
«Вы ведь и сами знаете, как это бывает, правда, детектив?»
Северус знал.
Рациональная его часть пыталась придумать объяснение этим словам. Вероятно, Малфой мог чувствовать колдовской дар, как и Флетчер. Он увидел, что Северус также владеет колдовством и сделал какие-то свои выводы, случайно оказавшиеся правильными.
И если это было логично, то нечто другое упорно отказывалось состыковываться и складываться в гладкую историю.
— Малфой упомянул, что со смертью Генри он и Грейнджер потеряли свою силу, точнее, вернулись к прежнему состоянию. Тогда как он мог совершить все эти преступления? Как мог использовать магию столь выдающегося порядка?
Гарри заморгал — ему это, очевидно, в голову не пришло.
— И еще. Малфой все время тряс у нас перед носом руками. Это не так очевидно — нужно знать, на что обращать внимание, — но на его ладони и пальцах нет характерных отметок от волшебной палочки. Такие отметки должны были появиться, если он регулярно держал ее.
— Что ты хочешь сказать? Это не он? Но…
— Мне нужно кое с кем встретиться, — Северус направился к выходу. — У нас же есть свидетель…
Фейри-стрит в это время суток было не самым приятным местечком. Посетители злачных заведений Грин-роуд, вдоволь пообщавшись с зелеными феями, забредали сюда, дабы справить малую нужду, зажать в подворотне доступную девицу, а то и устроить драку со случайными прохожими. Темные переулки между заброшенных магазинов кишели всяким сбродом, и соваться туда в одиночку было чревато неприятными последствиями.
Северус остановился на углу «Спиритического салона мадам Трелони» и негромко позвал:
— Мундунгус!
Прислушался — ответа не было. Флетчер мог уже оставить свой пост и направиться в один из дешевых баров на Грин-роуд, либо — с равной долей вероятности — он приложился к бутылке портвейна прямо в подворотне, и тогда достучаться до него можно было, лишь хорошенько встряхнув.
Расстегнув клапан кобуры, Северус шагнул в темноту. Он шел медленно, с опаской, позволяя глазам привыкнуть к скудному освещению.
От царящей тут неестественной тишины у него шевелились волосы на затылке. Что-то внутри вопило об опасности, и каждый шаг давался мучительно тяжело, словно собственные инстинкты восставали против его решимости.
— Мундунгус! — снова позвал Северус, вглядываясь в темный угол, где обычно стоял торговец. Но там было пусто.
Внимание его привлекла тень на стене. Слабый свет уличных фонарей, едва достававший сюда, ложился гротескным узором поверх какой-то выпуклости…
… имевшей очертания человеческой фигуры.
Флетчер висел вниз головой, ничем не поддерживаемый, будто приклеенный к стене. Руки его болтались безвольно, как плети, по лицу стекало темное и густое.
Страница 39 из 53
