— Лиза, мы завтра уезжаем, — Папа мельком заглянул в мою комнату…
81 мин, 25 сек 20933
— Хорошо, милая, хорошо, — Меня било в истерике, я еле сдерживала дрожь в руках. Я еще с минуту смотрела на буквы, написанные на пыли, потом повернула голову в сторону Верочки. Девочки не было. Она исчезла… Я встала с корточек и пошла к усадьбе.
— С кем ты разговаривала? Я слышал во дворе твой голос, — Спросил меня папа, как только моя нога ступила на пол прихожей.
— Я? Ни с кем. Тебе, наверное, показалось.
— Но я же слышал.
— Наверное, книга, которую я читала, так увлекла меня, что я читала вслух.
— Понятно.
— На улице становится холодно, можно я поднимусь на второй этаж и там почитаю?
— Иди. Только осторожно. Полы могут оказаться хлипкими.
Я постелила на пол детской покрывало, чтобы было теплее, и села на него. Блокнот кололся бумажными углами в тело.
2 сентября.
Вера сегодня спросила, откуда берутся дети. Сказала, как все родители говорят детям, что ее принес аист. Надеюсь, что она когда-нибудь прочтет мой дневник и поймет меня. Мой кашель все хуже и хуже, мне все тяжелее остановить кровь. Кашель делает меня измученной и уставшей, я стараюсь почти не выходить из дома. Мне тяжело даже долго сидеть, я все больше отдыхаю. Боже, как же я боюсь умирать!
6 сентября.
Мне больно вспоминать обо всем, что было. Больно то, что я все время обманываю Андрея, а он даже не знает об этом…
На этом блокнот заканчивался, но сзади был вложен сложенный в несколько раз листок. Я развернула его. Это было письмо.
Милый мой Андрюша!
Надеюсь, ты прочтешь мое письмо и поймешь меня. Если ты его читаешь, значит меня уже нет в живых. Прости меня, пожалуйста, что не смогла признаться тебе раньше. Ты бы тогда не простил бы меня… А я себя и так никогда не прощу. Знай, что, даже когда я умирала, я так себя и не простила. Не могу простить себе то, что обманывала тебя почти десять лет…
Один день много лет назад стал для меня роковым. Ты сам познакомил меня с человеком, из-за которого я никогда не смогу себя простить. Думаю, ты понял, о ком я говорю. Этот человек — Михаил Александрович Юрьев, твой самый лучший друг. Ты доверял ему даже заботу о нашей семье во времена твоего отсутствия, а мы так жестоко предали тебя…
Тебе, наверное, будет тяжело, больно и неприятно читать то, что я напишу дальше, но это правда, а я хочу, чтобы ты знал ее. Я влюбилась в Михаила Александровича с первого раза, как только увидела его: его глаза, его губы, его волосы — мне нравилось в нем все. Я даже думала, что ошиблась, выйдя за тебя замуж. Я видела Михаила своим мужем — засыпая, мечтала об этом. Иногда я даже представляла, что наши дети — Ниночка, Лизавета и Николенька — дети Михаила. Он тоже ухаживал за мной — дарил подарки мне и детям. Это были небольшие безделушки, но ты просто не представляешь, как они грели мне сердце, ведь я знала, что они от него. Потом он подарил мне золотое колье — я приняла его, носила его, но перед твоим приездом, убирала в шкатулку. Ты и сейчас сможешь найти эту шкатулку, подняв паркетную доску, прямо на которой стоит ножка кровати…
Все было так быстро и так глупо. Я поверила в то, что он действительно любит меня, забыв про самое дорогое, что у меня есть — тебя, наших доченек и Николеньку, моего любимого сына. Предав тебя, я предала и их, моих самых дорогих и любимых людей, отчего мне очень больно и очень-очень страшно. Наверное, это даже хорошо, что я умерла, я бы не смогла спокойно жить с такой грязной душой.
Скоро я начала чувствовать, что со мной что-то не так. Меня постоянно тошнило, я очень быстро уставала. Я поняла, что я, скорее всего, беременна. Я тогда очень сильно испугалась, я ужасно боялась твоего гнева. Когда ты приехал, я склонила тебя к мысли, что нам было бы хорошо завести еще одного ребенка.
Спустя некоторое время я объявила тебе, что беременна. Ты был очень рад, я видела это. А мне было очень больно, ведь именно тогда я обманула тебя, и это была страшная ложь. Помнишь, я плакала каждую ночь, ты меня успокаивал меня, говорил, что мне вредно плакать. А мне было ужасно больно видеть тебя все время и знать, что я ношу под сердцем не твоего ребенка. А ты продолжал приводить к нам домой Михаила Александровича, и я была вынуждена сидеть за одним столом с человеком, которого очень любила и ненавидела одновременно. Моя страсть к нему так и не утихла до самой моей смерти. С одной стороны я любила Михаила так, как не любила тебя никогда, прости меня за такие жестокие слова. Хотя… Я недостойна даже просить прощения у тебя и у детей… Но с другой стороны… Ты, мой самый дорогой человек, и наши дети… Я не могла вас потерять из-за своих глупых чувств. Я должна была чем-то пожертвовать. И я пожертвовала Михаилом, пожертвовала своей любовью. Когда он приходил к нам в гости, я сказывалась больной и пряталась в спальне, чтобы Михаил не видел меня. Однажды, правда, я передала через Нину ему письмо. В нем я сообщила ему о том, что я жду ребенка. Сейчас я не понимаю себя, не понимаю, зачем я это сделала. Было бы гораздо лучше, если бы я тогда не написала это письмо…
— С кем ты разговаривала? Я слышал во дворе твой голос, — Спросил меня папа, как только моя нога ступила на пол прихожей.
— Я? Ни с кем. Тебе, наверное, показалось.
— Но я же слышал.
— Наверное, книга, которую я читала, так увлекла меня, что я читала вслух.
— Понятно.
— На улице становится холодно, можно я поднимусь на второй этаж и там почитаю?
— Иди. Только осторожно. Полы могут оказаться хлипкими.
Я постелила на пол детской покрывало, чтобы было теплее, и села на него. Блокнот кололся бумажными углами в тело.
2 сентября.
Вера сегодня спросила, откуда берутся дети. Сказала, как все родители говорят детям, что ее принес аист. Надеюсь, что она когда-нибудь прочтет мой дневник и поймет меня. Мой кашель все хуже и хуже, мне все тяжелее остановить кровь. Кашель делает меня измученной и уставшей, я стараюсь почти не выходить из дома. Мне тяжело даже долго сидеть, я все больше отдыхаю. Боже, как же я боюсь умирать!
6 сентября.
Мне больно вспоминать обо всем, что было. Больно то, что я все время обманываю Андрея, а он даже не знает об этом…
На этом блокнот заканчивался, но сзади был вложен сложенный в несколько раз листок. Я развернула его. Это было письмо.
Милый мой Андрюша!
Надеюсь, ты прочтешь мое письмо и поймешь меня. Если ты его читаешь, значит меня уже нет в живых. Прости меня, пожалуйста, что не смогла признаться тебе раньше. Ты бы тогда не простил бы меня… А я себя и так никогда не прощу. Знай, что, даже когда я умирала, я так себя и не простила. Не могу простить себе то, что обманывала тебя почти десять лет…
Один день много лет назад стал для меня роковым. Ты сам познакомил меня с человеком, из-за которого я никогда не смогу себя простить. Думаю, ты понял, о ком я говорю. Этот человек — Михаил Александрович Юрьев, твой самый лучший друг. Ты доверял ему даже заботу о нашей семье во времена твоего отсутствия, а мы так жестоко предали тебя…
Тебе, наверное, будет тяжело, больно и неприятно читать то, что я напишу дальше, но это правда, а я хочу, чтобы ты знал ее. Я влюбилась в Михаила Александровича с первого раза, как только увидела его: его глаза, его губы, его волосы — мне нравилось в нем все. Я даже думала, что ошиблась, выйдя за тебя замуж. Я видела Михаила своим мужем — засыпая, мечтала об этом. Иногда я даже представляла, что наши дети — Ниночка, Лизавета и Николенька — дети Михаила. Он тоже ухаживал за мной — дарил подарки мне и детям. Это были небольшие безделушки, но ты просто не представляешь, как они грели мне сердце, ведь я знала, что они от него. Потом он подарил мне золотое колье — я приняла его, носила его, но перед твоим приездом, убирала в шкатулку. Ты и сейчас сможешь найти эту шкатулку, подняв паркетную доску, прямо на которой стоит ножка кровати…
Все было так быстро и так глупо. Я поверила в то, что он действительно любит меня, забыв про самое дорогое, что у меня есть — тебя, наших доченек и Николеньку, моего любимого сына. Предав тебя, я предала и их, моих самых дорогих и любимых людей, отчего мне очень больно и очень-очень страшно. Наверное, это даже хорошо, что я умерла, я бы не смогла спокойно жить с такой грязной душой.
Скоро я начала чувствовать, что со мной что-то не так. Меня постоянно тошнило, я очень быстро уставала. Я поняла, что я, скорее всего, беременна. Я тогда очень сильно испугалась, я ужасно боялась твоего гнева. Когда ты приехал, я склонила тебя к мысли, что нам было бы хорошо завести еще одного ребенка.
Спустя некоторое время я объявила тебе, что беременна. Ты был очень рад, я видела это. А мне было очень больно, ведь именно тогда я обманула тебя, и это была страшная ложь. Помнишь, я плакала каждую ночь, ты меня успокаивал меня, говорил, что мне вредно плакать. А мне было ужасно больно видеть тебя все время и знать, что я ношу под сердцем не твоего ребенка. А ты продолжал приводить к нам домой Михаила Александровича, и я была вынуждена сидеть за одним столом с человеком, которого очень любила и ненавидела одновременно. Моя страсть к нему так и не утихла до самой моей смерти. С одной стороны я любила Михаила так, как не любила тебя никогда, прости меня за такие жестокие слова. Хотя… Я недостойна даже просить прощения у тебя и у детей… Но с другой стороны… Ты, мой самый дорогой человек, и наши дети… Я не могла вас потерять из-за своих глупых чувств. Я должна была чем-то пожертвовать. И я пожертвовала Михаилом, пожертвовала своей любовью. Когда он приходил к нам в гости, я сказывалась больной и пряталась в спальне, чтобы Михаил не видел меня. Однажды, правда, я передала через Нину ему письмо. В нем я сообщила ему о том, что я жду ребенка. Сейчас я не понимаю себя, не понимаю, зачем я это сделала. Было бы гораздо лучше, если бы я тогда не написала это письмо…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 17 из 22
