Я вижу тебя

Вскоре родилась Верочка, моя девочка. Ты не представляешь, что я пережила, когда увидела ее лицо, ее глазки. Я тогда сразу поняла — это Господь наказал меня за мой страшный грех, который мне никогда не искупить… Я знаю, что после смерти буду гореть в аду, гореть в страшном пламени. Я люблю, очень люблю моих голубок, Ниночку и Лизу, моего самого любимого сыночка Коленьку. Они для меня солнышки, те, ради которых я жила все эти восемь лет. А Верочка… Она с самого детства не была похожа на других детей. Даже не тем, что она ничего не видит. Она просто не такая, наверное, потому, что она живое напоминание о моей любви и о моем обмане. Но мне почему-то нравится хотя бы просто смотреть на нее. На то, как она играет с куклой. И не видит, что платье куклы давно превратилось в лохмотья, а волосы растрепались и свалялись в колтуны. Для Верочки эта кукла все равно — самая красивая. Вот и для меня эта девочка, пусть, из-за своей слепоты, она никогда не будет полноценным человеком — все равно самая лучшая. Я люблю всех моих детей одинаково, но Вера для меня навсегда останется особенной. Правда я даже не смогу сказать, в чем проявляется эта особенность. Я не знаю. Я совсем запуталась.

Когда я писала это письмо, я знала, что скоро умру. Ты видишь на бумаге пятна крови? Это моя кровь, и мне ее очень сложно остановить. Может быть, ты и смог бы мне чем-нибудь тогда помочь, не знаю… Но сейчас я уже мертва, и уже никто не сможет ничего изменить. Я прошу тебя только об одном — не прощай меня, если не можешь простить, я знаю, что я это заслужила, но, пожалуйста, позаботься о наших детях и о Вере, у них кроме тебя никого больше нет. Ты удивлялся — почему Михаил так внезапно исчез. Он исчез после того, как я написала ему, что жду ребенка… Наверное, не захотел проблем…

Думаю, мне пора заканчивать мое письмо. Береги Ниночку, Лизу, Николеньку и Верочку. Прощай навсегда. Твоя Ольга.

У меня сильно защемило в груди. Вера… Верочка… Письмо только усложняло ситуацию, теперь клубок совсем запутался. Кто убил Верочку? Зачем? В мою голову лезли воспоминания, я отчетливо, как и тогда видела окровавленное детское тело. Господи, каким же зверем надо быть, чтобы такое сделать. Да даже не зверем — они никогда не убивают себе подобных, а тем более, кто слабее их. Это чудовище, самое настоящее чудовище. В сердце сильно защемило, я безвольно опустилась на пол, закрыв лицо руками. Если бы я могла сделать хоть что-нибудь. Я посмотрела туда, куда показывал отец. Это было большое старинное круглое зеркало в толстой медной узорчатой раме. Мы не заметили его когда осматривали кухню. Это был, наверное, единственный сохранившийся, никем не тронутый предмет во всей усадьбе. И я догадывалась, почему оно было не тронуто. На гладкой зеркальной поверхности кто-то невидимый медленно выводил кровавые буквы. Я зажала рот рукой.

П, — Тщательно писал призрак, — О. М. О. Г. И. М. Н. Е…

— Кто убийца? — Спросила я тихо, — Верочка, это ты? Верочка, кто тебя убил?

П. А. П. А — Медленно вывела девочка, — М. Е. Н. Я… У. Б. И. Л… П. А. П. А.

Папа? Андрей Подбельский или Михаил Юрьев? Кого имела ввиду Вера?

Я подошла к зеркалу и поднесла к нему руку.

— Не трогай, Лиза! — Крикнул папа, но мои пальцы уже коснулись крови на зеркале…

Я стояла в коридоре старой усадьбы. Рядом со мной, у приоткрытой двери в гостевую комнату, стояла Верочка. Она смотрела бы туда, внутрь комнаты, если бы что-то видела. Там, в гостевой, на кровати были Лиза с… Михаилом Юрьевым, отцом Веры и лучшим другом Андрея Подбельского.

— Миша, мне так хорошо с тобой, — Шептала Лиза, — Но, если отец узнает, он убьет нас.

— Он не узнает, милая. Он приедет еще нескоро.

— Вот бы его не было подольше.

Вера шевельнулась. Михаил поднял голову, услышав шорох.

— Кто там?

Верочка молчала. Михаил встал и направился к двери. Он был совсем без одежды, но Вера не видела этого. Она совсем ничего не видела.

Он отворил дверь и увидев Верочку, схватил девочку за руку.

— Что, шваль малолетняя подсматривать вздумала?! — Михаил толкнул девочку со спины, она ударилась лбом о большую напольную вазу, которая оказалась хрупкой и мгновенно разлетелась на осколки, — Я ж убью тебя.

— Миша! — Взвизгнула Лиза на кровати. Она сидела, прикрываясь одеялом, — Миша, не надо! Миша!

— Ты хочешь, чтобы она рассказала все Андрею?

Лиза покачала головой. Ей было страшно. Михаил подошел и сел рядом.

— Милая, она умерла, — Испуганно прошептал он, коснувшись детской руки, — Что делать?

Лиза молчала. Но я видела, как по ее лицу крупными градинами текли слезы. Потом она вскочила и присела около Веры, которая теперь лежала обмякшая на деревянном полу. Все лицо маленькой девочки было в крови. Довольно крупный осколок рассек ее лоб, и теперь, вокруг детской головки уже натекла довольно большая лужа крови.

— Слушай, помоги мне ее спрятать, — Показал Михаил головой на Верочку.