Янтарь

К пещере он двигался почти бегом. Голова начала работать неожиданно быстро и холодно. Собираться ему практически и не надо было, но оставалось ещё одно незаконченное дело — точнее два, но сделать второе и предупредить эльфов он собирался прямо сейчас. Он не знал, поможет ли его информация как-то скоя'таэлям, сумеют ли они извлечь что-то из выигранного времени, сумеют ли исправить ситуацию — но возможно, именно эта пара часов, пока корабли не увидят все остальные, и требовалась «белкам». Сидящие внутри пещеры, на данный момент они ели, жадно и вгрызаясь в лепёшки, — видимо, они всё же приняли еду от местных жителей. Когда он вошёл, кто-то из присутствующих попытался было взяться за оружие, но сразу же был остановлен рукой Торувьель, после чего сказал ей нечто, что Беренгар перевёл бы как вопрос, чего этот «d'hoine» здесь забыл, а также предложение его зарезать.

— Ты сейчас в моём лагере, и потому будь добр не угрожать моим гостям, — сказала она ему на человеческом. Эльф бросил на неё недовольный взгляд, но не ответил ни слова. — А ты, — обратилась она к Беренгару, — надеюсь, ты пришёл к нам не просто так? — Торувьель выжидающе на него уставилась.

— У меня для тебя не самые приятные известия, — бросил Беренгар. — Сюда плывут корабли, и я буду не я, если плывут они не от Ордена и не по вашу душу.

— И как скоро они здесь будут? — Торувьель переводила взгляд с эльфа рядом на ведьмака и обратно.

— К вечеру доплывут обязательно, — спокойно ответил он. — Вам надо срочно собираться и уходить.

— И ты, как я поняла, хочешь присоединиться к нам, — эльфка смотрела на него… с интересом?

— Боюсь, что нет, — Беренгар отрицательно мотнул головой. — У меня ещё осталось одно незаконченное дело.

— Что ж, спасибо, — неожиданно ответила Торувьель. — Со своими проблемами мы разберёмся, и надеюсь, что ты сможешь разобраться со своими.

… Вскоре Беренгар уже сидел на берегу возле своей лодки, с берестой и углём, взятым из той же пещеры. Буквы выходили достаточно кривыми и корявыми, поскольку писались наспех подручными средствами, но этот шаг казался необходимым. Во время каждой из предыдущих встреч он так и не набрался сил рассказать всё про себя, Саламандр, Профессора… и очень боялся, что и сейчас, когда снова встретит Геральта, тоже не сможет. Он не мог сказать, из-за чего это было — страха, волнения, — но в любом случае, времени больше не оставалось. В импровизированное письмо попадало то, что было, то чего в итоге не было, но могло бы быть, — в конце концов, важно даже не то, что он в итоге сделал, а то, что собирался, был готов… или нет?

Письмо было положено под рубаху, лодка — выведена на воду, а в руках — вёсла. Берег солнечных пшеничных полей и соломенных крыш оставался позади — впрочем, и для него всё должно было закончиться в течение каких-то часов, как и для Беренгара. Если он когда-нибудь вернётся в это место, там наверняка будут и падальщики, и иные чудища, и нищие, разорённые от противостояния Ордена и скоя'таэлей кметы — даже если этих самых скоя'таэлей там и не найдут, и эльфы и впрямь уйдут по каким-то своим тайным тропам, войска Ордена что-нибудь отыщут… Впрочем, это было не то, о чём надо было думать. Впереди был самый важный для него разговор, и его история должна окончательно перейти Геральту. Его месяцы бездействия заканчивались. Возможно, любое активное действие и впрямь приближало исключительно конец — но только оно и позволяло вырваться и идти вперёд, куда бы это «вперёд» ни вело. Сейчас — на остров посреди озера, а какой кошмар ожидал дальше, уже не было важно. Важно было вырваться из плена липкого, давно опутавшего, затопившего его страха, и ощущение, что осталось сделать последний рывок, придавало силы. Грести было легко, но коленки его дрожали.