Ящерица

— Ладно, я пойду. Будь осторожна с Алехандрой. Это она.

— Алехандра? — удивилась Ортенсия, услышав имя своей подруги.

— Она, Алехандра Гарсиа Лопес. Если ты посмотришь на неё в зеркало, ты увидишь, кто она. Прощай. И будь осторожна.

Она удалилась быстрыми шагами, оставив Ортенсию переваривать услышанное. Что за бред? Алеханда, такая милая и добродетельная — и вдруг чудовище! Можно ли где-нибудь найти подругу верней, чем она? Да ни за что на свете! Такая преданная и понимающая с полуслова… Кому же пришло в голову выдумывать про неё такую глупость? Тот, кто это говорит, либо совсем спятил, либо нарочно злословит, клевещет.

«Ладно, Ортенсия, не бери в голову, — приказала девушка самой себе. — Надо ещё купить чулки».

Это оказалось не так просто. Ещё труднее оказалось пройти мимо двух беснующихся толп, щедро метавших камни друг в друга. Одни выкрикивали «Смерть марксистам!», другие, напротив, горой стояли за левое правительство, обзывая соперников империалистами и ЦРУшниками. Несколько человек сцепились в рукопашной схватке.

Кое-как преодолев путь между Харибдой и Сциллой, Ортенсия, наконец, вышла на широкую центральную улицу. Там тоже оказалось неспокойно. Молодчики из «Патриа и либертад» били витрины и окна окрестных домов, громко призывая к свержению правительства Альенде, сторонники коего в ответ«приветствовали» их всем, что под руку подвернётся.

Наконец, когда девушка, решив не рисковать понапрасну, выбралась из более-менее спокойного переулка (где в нескольких метрах от неё сработала взрывчатка), попала-таки в магазин. Чулки там оказались последними, и Ортенсия не задумываясь расплатилась с продавцом и вышла на улицу.

Неожиданно тревожный голос окликнул её по имени.

Алехандра, чем-то явно взволнованная, летела к ней, спотыкаясь. Волосы её были растрёпаны.

— Что случилось, Сандра? — спросила девушка. Волнение подруги с каждой секундой передавалось и ей.

— Хосе! Он ранен! Он зовёт тебя! Бежим скорей!…

У Ортенсии от таких слов упало сердце. Но ноги оказались быстрее, чем сознание. Не прошло и полминуты, как обе девушки стремглав бежали по улицам Сантьяго, расталкивая и правых, и левых, и случайных прохожих, попадавшихся на пути.

— Что с ним? Где он? — спрашивала Ортенсия на бегу.

— Стекло вылетело и попало прямо в него. Он истекает кровью, — кричала Алехандра, ускоряя бег, чтобы успеть за подругой.

Наконец, обе влетели в какой-то глухой переулок.

— Вот он, — Алехандра указала куда-то в сторону.

Ортенсия молниеносно перевела взгляд туда, куда она показывала. Никого.

— Где он? — она обернулась к подруге и тут же в ужасе воскликнула. — О, Боже!

То, что до этого было Алехандрой, оскалило пасть и бросилось на Ортенсию…

«Нет! Я не хочу видеть, как она её будет есть! Не хочу!» — думала с отчаянием Гваделупе. Но она всё видела…

Тула. Сентябрь. 2003 год.

— Девушка, Вы в порядке?

— Да, всё нормально, — ответила Ярославна, с трудом возвращаясь к реальности.

На этот раз впервые за долгое время она выходила из библиотеки с пустыми руками. Надоело, ох, как надоело таскать кипу учебников, питая слабую надежду, что Егор смилуется — откроет дверь! Сколько же он будет, как говорит папа, сопли размазывать?

«А может, зря не взяла? — в следующую минуту девушка усомнилась. — Егору сейчас очень тяжело. Развод родителей — травма нешуточная. Всё-таки ему нужно время».

Только сколько же ему нужно этого времени, чтобы оправиться? Не слишком ли долго для взрослого парня? И если сейчас оставить его в покое, не начнёт ли он топить своё горе в вине? Эдак ведь и спиться недолго.

Но ведь Родриго, потеряв отца, не спился. Не стал алкоголиком и Фуэнтес, потерявший сына.

Ярославна вдруг поймала себя на том, что снова подумала о них как о реальных людях. О людях, которые были.

«Ну вот! — вздохнула девушка. — Уже начинаю мириться с новой реальностью!».

— Тошка, ты это — забудь, что я тебе тут плёл. Видимо, я и впрямь сильно головой треснулся. Как начинаю что-то вспоминать, именно это и вижу.

Антон, услышав это, вздохнул с облегчением. Значит, рассудок Петра Ивановича в целости и сохранности. По крайней мере, они не потерял способности мыслить логически. А значит, скоро пойдёт на поправку.

— Бывает, Иваныч, — поспешил он утешить сотрудника. — Вы, главное, не берите в голову. Скоро пройдёт.

— Значит, ты не думаешь: совсем дядька шизанулся? — спросил больной с улыбкой. — А то несу такой бред. Да ещё пытаюсь доказать, что на самом деле видел… Ну, а ты-то как, Антошка? Рассказывай.

— Да так, всё по-старому. Ирина Дмитриевна вон уволилась — на пенсию ушла. Ищем новую уборщицу.