Ящерица

Эта новость была единственной из всего, что случилось в последнее время. И оба мужчины: молодой и пожилой, принялись сочувствовать старушке, уставшей от работы, и вместе с тем радоваться, что она больше времени теперь будет проводить с внуками. А вот коллегам будет так не хватать доброй Ирины Дмитриевны, к которой они за столько лет так привыкли. Кто им теперь будет приносить вкусные пирожки? Кто их по-матерински поддержит, утешит, погладит по головке? Да и кто, в конце концов, беззлобно поворчит на то, что на место ничего не кладут?

Зато за Петра Ивановича коллеги могут только порадоваться. Его уже перевели из реанимации в общую палату. Они бы наверняка были рады узнать, что у него почти прекратился бред про динозавров, но о том, что таковой был, Антон не обмолвился ни словом.

Тула. Октябрь. 2003 год.

Чайник протяжно засвистел, выпуская пар. Вздохнув, Ярославна отложила учебник в сторону и помчалась на кухню. Юлька тотчас же открыла оба глаза и, спрыгнув с кресла, устремилась за хозяйкой.

Один поворот конфорки — и чайник затих. Ярославна насыпала в кружку зелёного чая с жасмином и привычным движением залила кипятком. Оставив чай спокойно завариваться, она подняла Юльку с пола и взяла на плечо. Роль «живого воротника», как всегда, пришлась кошечке по вкусу — она довольно замурчала.

— Вот так, Юлька — забыли меня совсем, — пожаловалась Ярославна. — Не спорю — так оно, может, и спокойнее, но… чего-то не хватает.

Юлька понимающе мурлыкнула. Она будто знала, о чём думает её хозяйка. Как всё-таки трудно бывает понять, что любимый человек от тебя отказался. Понять и принять, перестать тешить себя иллюзиями. Смириться с тем, что ты ему не нужен. Ярославна уже свыклась с тем, что не нужна Егору. И оттого её в последнее время не покидало чувство одиночества.

Ящерица тоже оставила её в покое. Уволилась с работы и исчезла. Слава Богу, конечно, но… Как-то не по-человечески это. Похоже на оборвавшийся на середине триллер. Куда делся монстр? И на кого он теперь начнёт охоту? И не подумает ли он, в конце концов, убрать случайную свидетельницу — Ярославну? Может, чилийские видения могли бы пролить побольше света, но и они внезапно оставили её. Сначала упорно добивались, чтобы девушка поверила в их правдивость, а когда, наконец, добились, то бесследно исчезли. Зачем тогда появлялись, спрашивается?

Неожиданно в дверь позвонили. Юлька соскочила с плеч хозяйки и побежала к двери. Ярославне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

— Кто там?

— Это я, — ответил ей голос, которого она не слышала, казалось, уже лет сто.

Боясь поверить собственным ушам, девушка спросила:

— Егор, это ты?

— Он самый, — донеслось из-за двери.

Рука сама потянулась к замку. Через секунду глазам Ярославны предстало лицо, такое знакомо-непривычное. Любимое лицо. Как долго она его не видела!

— Привет, Слава. Как дела?

Так просто! Как будто бы не было ни многонедельной разлуки, ни затяжной депрессии, ни томительного ожидания. Словно они с Егором виделись не далее как вчера.

Сколько раз Ярославна представляла себе встречу с, ним, но такого никак не ожидала. Сначала, таская ему учебники, она представляла, что Егор в один прекрасный день откроет дверь и бросится к ней в объятия. Иногда надеялась, что он сам, в конце концов, придёт в институт и, подойдя к Ярославне, скажет: «Я понял, что ты мне нужна, Слава! Я люблю тебя!». И Ярославна тогда мысленно высказывала все чувства, накопившиеся за долгое время: и любовь, и тревогу за него, и радость встречи, и обиду за долгое молчание.

Смирившись с разлукой, она, напротив, представляла холодный взгляд Егора и банальное: «Прости, нам лучше расстаться». И Ярославна мысленно говорила, что, наверное, он прав, и она не держит на него зла.

Теперь же она стояла перед Егором, не зная, что сказать. Тот истолковал молчание девушки по-своему:

— Ты на меня сердишься?

Ярославна сейчас и сама не знала, сердится она или нет.

— Даже не знаю, — призналась она.

— Ну, не сердись, Слава. У меня реально большие проблемы. Ты же понимаешь, семья…

Конечно же, она его понимала. Бедный парень! Как ему всё-таки досталось от жизни!

— Я люблю тебя, Слава!

После этих слов от гнева Ярославны не осталось и следа. Не думая больше ни о чём, она бросилась к нему в объятия:

— И я тебя, Егорка!

— Ты должна понять, у меня горе. Мне сейчас не до учёбы.

Снова этот трагический тон, снова глубокий безнадёжный вздох.

— Вот у тебя, Слава, счастливая семья, полноценная, а у меня…

Что у Егора, Ярославна знала уже давно. И сейчас, наверное, уже сотый раз выслушивала, как счастливы были в молодости его родители, и как их счастье сглазила какая-то злая тётя. В то, что их сглазили, Егор верил, как верят дети в существование Деда Мороза. Сколько Ярославна ни пыталась убедить его, что родители, по-видимому, просто оказались слишком разными, — всё бесполезно.