Ящик Пандоры

— Ты знаешь, что я никогда не задумывался о твоем имени. Но опять же… — Он замолчал, обойдя вокруг нее, и оценивающе рассматривая. — Твое платье такое же закрытое, прямо как в те дни, да? — Констанс не двигалась, не зная, что ей делать. Он протянул руку к ее шее, но не дотронулся до нее. Констанс почувствовала его близость и все ее нервные клетки напряглись. Она ничего так не хотела, как оказаться подальше от него, но знала, что не может этого сделать. Она пришла сюда ради Амелии. Она должна была спасти директрису, и если для этого нужно терпеть присутствие Дьявола, значит так тому и быть. Констанс была сильной и не собиралась дать своим страхам взять верх. — Где же твои локоны, которые мне так нравились? — Он посмотрел ей в глаза, ожидая какой-либо реакции, но Констанс изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Она не могла позволить Дьяволу понять, насколько он напугал ее. — Твой стиль совсем не изменился. — Он поднял бровь, и на этот раз Констанс не могла сдержать охвативший ее трепет. Дьявол вздохнул и вновь посмотрел на город, прежде чем снова переключиться на стоящую рядом ведьму. — Ты действительно сильно изменилась, — сказал он, пристально рассматривая Констанс. Он протянул руку, будто собираясь дотронуться до ее лица, и Констанс инстинктивно отстранилась. Увидев ее реакцию, Дьявол рассмеялся, упиваясь своей властью над ней, и Констанс поняла, что пути назад нет. — Когда я впервые увидел тебя внизу, в девятом круге в прошлом ноябре, я подумал, что мои глаза обманывают меня. Ты ведь не могла быть все такой же красивой, по прошествии стольких лет. Но ты была. И я никогда не видел такой мощности, как у тебя. Она поистине уникальна. — Он грустно улыбнулся, вероятно вспоминая обстоятельства их расставания. — Ах, Конни! Нам могло бы быть так хорошо вместе. Ты и я… — он вздохнул. — С твоей силой и моим… влиянием, мы могли бы править миром! — В его глазах на мгновение зажегся опасный огонек. — Но ты не захотела это принять!

Что-то привлекло внимание Дьявола, когда его глаза скользнули по вырезу ее платья и он зловеще улыбнулся. Констанс почувствовала, как ее сердце застучало еще быстрее. Конечно, сейчас он ничего не мог с ней сделать. Они были в общественном месте, и прохожие уже начали обращать на них внимание. Дьявол внезапно шагнул к ней, мгновенно сократив расстояние до минимума, и прежде чем Констанс успела что-либо предпринять вытащил висящую на ее шее подвеску. Его прикосновения жгли ее кожу, словно каленое железо, но вытащив серебряный пентакль, он немного отстранился, вертя подвеску в пальцах.

— Все это время ты хранила мой подарок? — Констанс злобно посмотрела на него и он дернул цепочку, разрывая ее. Констанс инстинктивно вскинула руку, остро ощутив отсутствие металла. — Зачем же ты хранишь эту безделушку?

Констанс сделала глубокий вдох.

— Она ничего для меня не значит, — сказала она, не в силах скрыть дрожь в голосе.

— Ты уверена? — Дьявол подкинул кулон, и поймав его, вытянул руку, собираясь бросить его в реку. Он немного отпустил цепочку, проверяя ее реакцию, а потом засмеялся и убрал его во внутренний карман своей куртки. — Я говорил тебе, что ты придешь, — сказал он, по своей прихоти меняя тему разговора. — Я сказал, что ты будешь здесь, и ты пришла.

— Я пришла не по своей воле, — процедила Констанс сквозь зубы. — Я нахожусь здесь ради Амелии.

— Ну конечно же. Зло и болезни из Ящика Пандоры распространились по миру. Пороки и болезни, пришедшие из Пустоты угрожают жизни. — Он немного помолчал. — Твоя начальница будет в безопасности. Ее можно вылечить. — Констанс знала, что за этим последует. Ей не нужно было спрашивать. она немало слышала о сделках с Дьяволом. В них всегда был подвох, и ситуация всегда была выигрышной в его пользу. Он был Дьяволом и не мог проиграть. — Но конечно, если ты хочешь, чтобы она выздоровела, а Пустота отступила, надо будет заплатить. — Он глубоко вздохнул, как если бы был бизнесменом и проводил довольно важную сделку. Сейчас Дьявол молчал, ожидая, когда она спросит, дразня ее, играя с ней, заставляя ее делать то, что было угодно ему.

— Какова цена? — одними губами спросила она, из-за сжавшегося горла не в силах выдавить из себя звук.