Ящик Пандоры

Воспоминания тоже не подчинялись ее контролю, калейдоскопом мелькая перед глазами в словно стопка фотографий. Директриса вспомнила, как проводила собрание, как девочки принесли злополучное письмо, и как Констанс стремительно покинула учительскую. Амелия вспомнила, как бродила по школе в течение дня, спрашивая себя, все ли в порядке с ее заместительницей. Вспомнила, как легла спать… И больше не было ничего. Воспоминания прекратились, и Амелия снова ощутила нарастающий страх, окинув взглядом свое окружение: постоянно вращающиеся облака цвета индиго. Будто насмехаясь над ней, они образовывали различные узоры и формы, но ничего более материального, за что можно было бы ухватиться и двигаться дальше. Амелия по-прежнему слышала голос Давины, звавший ее, но он все еще был где-то далеко впереди. Окружающий мир снова темнел, а мысли становились более расплывчатыми. Директриса поняла, что снова теряет сознание, и подступившая паника будто придала ей сил, заставляя продвигаться дальше. Она не могла снова отключиться. Не сейчас, когда школа находится в столь бедственном положении. Амелия боялась представить, как долго она пребывала в таком состоянии. Она не помнила ничего с той ночи, когда забылась тяжелым сном, пока не услышала голос Констанс… Директриса была уверена, что это не было частью сна, так же, как была уверена в том, что Давина была сейчас рядом с ней там, в реальном мире. Если бы только она могла найти путь назад… Что-то во всем этом было ужасно неправильно, и Амелия понимала, что должна очнуться и что-то предпринять. Она снова сосредоточилась на голосе Давины, мысленно прося коллегу не переставать говорить. Голос учительницы пения превратился для директрисы в своеобразный ориентир, но когда Амелия думала, что победа близка, окружающий ее цвет индиго плавно перетек сначала в фиолетовый, а потом в лавандовый цвет, как и тогда, когда перед глазами мелькали воспоминания, но сейчас это было нечто другое. Перед ее взором появился незнакомый жизнерадостный мужчина, чьи глаза сверкали, как рубины, но он исчез прежде, чем директриса смогла по-настоящему сосредоточиться на нем. Это не могло быть воспоминанием, она никогда раньше не видела этого джентльмена. Он был слишком настоящим, слишком ужасающе реальным, чтобы быть сном. Перед глазами появилось новое изображение, но на этот раз у Амелии не было времени, чтобы как следует разглядеть ее, прежде чем ее сменила другая. Лед, зеркала, цепи, женщина в белом… Это был не сон и не воспоминания. Но что тогда это было? На мгновение эти видения прекратились, но от этого не стало легче: внезапно откуда-то раздался нечеловеческий рев. Амелия снова начала движение вперед, и сейчас это напоминало полет без помощи метлы. Внезапно видения начались снова, еще более бессвязные, чем прежде. Кричащая женщина… плачущий мужчина… хныкающий ребенок… кто-то, кто зовет ее по имени… Вскоре бешеная смена видений прекратились, но то, что Амелия виделана этот раз, было более ярким. Она оказалась на тауэрском мосту и пребывала в полном недоумении, как это объяснить. Перед ней снова стоял мужчина с алыми глазами. Миг — и его форма изменилась. Теперь это был Дьявол, которого они видели в девятом круге… Внезапно и это видение исчезло. Теперь директриса смотрела в зеркало, но отражение принадлежало не ей, а ее заместительнице… Амелия зажмурилась, пытаясь отстраниться от этого. Все это было слишком тяжело, слишком много…

— Амелия!

Директриса открыла глаза. Она снова оказалась в своей комнате, в своей кровати. Обеспокоенное лицо Давины находилось в нескольких дюймах от ее собственного. Когда Амелия открыла глаза и немного приподнялась, оперевшись на подушку, учительница пения инстинктивно отшатнулась.

— Вы… вы в порядке? — нервно спросила Давина, внимательно глядя на директрису.

— Да… — сказала Амелия, с собралась было добавить «почему бы и нет?», но вспомнила ту черную пустоту, которая окружала ее с тех пор, как она легла спать. — Как долго я спала?

— Почти два дня, — с трудом ответила Давина. — Сейчас вечер субботы. Вы… вы ничего не помните?

Амелия покачала головой, чувствуя, как ее снова начинает охватывать страх.

— Что случилась? — выдохнула она.

— Вы были больны, — прошептала Давина. — Мы думали, что вы не придете в себя.

Амелия несколько раз моргнула. Прошло почти сорок восемь часов, и кто знает, что могло произойти со школой за это время, учитывая зловещие силы, которые им угрожали…

— Дьявол? — спросила директриса, и Давина мрачно кивнула.

— Он стал причиной вашей болезни, — сказала она, и ее голос дрогнул. Что-то явно случилось, и это «что-то» было весьма страшным.

— Давина, — твердо начала Амелия. — Давина, что случилось?

— Констанс, — вздохнула Давина. — Дьявол вызвал вашу болезнь, чтобы получить власть над Констанс. Прошлой ночью она пошла на встречу с ним, чтобы спасти вас. — Она замолчала. — А сейчас вы совсем поправились.