Фандом: Ориджиналы. Теперь-то он сообразил, что ему напомнили необычные глаза Серхи: именно такой расцветки была добываемая на землях людей яшма — невзрачный полудрагоценный камень, который, однако же, обладал сильными свойствами, связанными с магией и магическими существами. У людей яшма являлась одним из основных камней для защиты любимых и слабых, а также для подпитки и равновесия энергии магов земли. А вот у демонов… Для демона из Песков Огненных Мантикор яшма была… погибелью.
232 мин, 1 сек 18291
— Джил, а как ты думаешь, — парень смешливо фыркнул и потрепал своего верхового по белой гриве, — кто делился с этим красавчиком последним куском хлеба и последней водой? Кто согревал его в морозы и укрывал своей накидкой от ледяного ливня? Кто залечивал кровоточащие отметины от шпор его хозяина?
— Так это конь твоего бывшего покровителя, — догадался демон.
— Ага. Если б не я, Каджеи давно б уже замучил его насмерть — вот уж кого не волновала чужая жизнь.
— Таинн'рин Каджеи? — хмуро уточнил Амортаре и добавил, получив в ответ согласный кивок: — Я как-то встречался с ним… Не скажу, что у меня остались хорошие впечатления после этой встречи. Вроде бы он погиб около полугода назад?
— Ну а мне досталось кое-что из его добра, — довольно оскалился маг. — Конь и… — он покопался в своей сумке и извлёк оттуда длинную золотую цепочку дивного плетения, на которой болтался остро и неровно огранённый камень, похожий больше на осколок, бледно-голубой и прозрачный, — это.
Охотники изумлённо переглянулись и одновременно потянули руки к украшению, воскликнув в голос:
— Камень Целителя?
Эти Камни прославились тем, что многократно усиливали возможности любого целителя, даря способность излечивать больше и более серьёзные ранения и болезни, и были одними из самых востребованных и самых недоступных артефактов. Говорили, что когда-то они представляли собой целый кристалл в посохе какого-то целителя, но потом посох был уничтожен, а осколки — собраны и переданы на хранение знатным родам эльфийского государства. Каждый охранялся так ревностно, что выкрасть его не смог бы даже самый умелый вор.
— Поверить не могу… — прошептал дроу, и от принца не укрылось, каким жадным взглядом тот рассматривает Камень.
Перед мысленным взором мгновенно пронеслись воспоминания недавнего разговора о сопровождающем Джиллианиса — слабом целителе; не верилось, что Амортаре способен на столь низкий поступок, однако вряд ли стоило искушать его лишний раз.
Сатори выдернул цепочку из пальцев Серхи и бросил осколок обратно в его сумку.
— Спрячь и не показывай никому больше. За него могут и убить.
Чародей со свойственной ему легкомысленностью пожал плечами и, вскинув руку, указал на открытую поляну у дороги:
— Смотрите-ка, чем не место воспользоваться камнями перехода?
Место было одобрено и мужчинами. Спешившись, Джиллиан раздал спутникам камешки, отливающие всеми цветами радуги и похожие на плоские голыши, которыми пускают «блинчики» по спокойной водной глади.
— Они уже готовы, — пояснил альбинос. — Думаю, все знают, как пользоваться. Ломаем пополам, бросаем себе под ноги и, не теряя времени, входим в образовавшийся проход. Главное, коней не забудьте.
Простая шутка немного сняла напряжение. Все, включая самого Джила, намотали поводья на руку и разломили камешки.
Первым в своё кольцо света, за которым виднелись знакомые скалы, подсвеченные розоватым рассветным солнцем, ступил Шандир, последним — Амортаре. Сперва демон даже застыл, глядя на небо над виднеющеюся вдали, за Ущельем, равниной — так же, как и над пустыней ранним утром, оно цвело дивным цветком: солнце не просто вставало — светило величественно выплывало из-за горизонта, словно раскрывается королевский бутон, а его лучи не били прямо, но курчавились, загибаясь вверх и вниз, походя на причудливые лепестки. И в этой багряной чаше, поблёскивающей ещё не угасшими звёздами, будто каплями росы, сияла и сверкала ослепляющая золотая сердцевина… Лучезарный лик солнца казался ещё более прекрасным от того, что одинаково легко как забирал, так и давал жизнь.
Демон судорожно вздохнул и опустил взгляд. Такое явное напоминание о том, что он больше никогда не увидит, было по-прежнему весьма болезненным.
— Как давно ты не был дома? — вдруг тихо спросил Джиллиан. Оказалось, что он зачем-то наблюдал за принцем.
— Очень давно, — глухо ответил тот.
— А почему? — тут же полюбопытствовал неугомонный Яспе.
Сатори передёрнул плечами, сбрасывая наваждение, и вступил в опасное Ущелье, так и не ответив на вопрос.
Где-то позади обнаружился чахлый жёлтый лесок, хотя, скорее, просто отдельные деревца и кусты посреди покрытой жухлой травой степи, однако он не заслуживал какого-то особого внимания, поэтому все взгляды были устремлены на отвесные тёмные стены глубокой расщелины — единственного прохода в Пепельные Пустоши, окружённые непреодолимыми скальными грядами.
Подножие стен-скал было сплошь источено норами местных омерзительных обитателей, но над ними в поверхности камня не имелось ни единого уступа или трещинки — взобраться на них, в случае чего, не представлялось возможным. И только ближе к внутреннему концу Ущелья, как помнил Шандир, стены становились более пологими, изобиловали расколами, что образовывали крохотные навесы и выступы.
— Так это конь твоего бывшего покровителя, — догадался демон.
— Ага. Если б не я, Каджеи давно б уже замучил его насмерть — вот уж кого не волновала чужая жизнь.
— Таинн'рин Каджеи? — хмуро уточнил Амортаре и добавил, получив в ответ согласный кивок: — Я как-то встречался с ним… Не скажу, что у меня остались хорошие впечатления после этой встречи. Вроде бы он погиб около полугода назад?
— Ну а мне досталось кое-что из его добра, — довольно оскалился маг. — Конь и… — он покопался в своей сумке и извлёк оттуда длинную золотую цепочку дивного плетения, на которой болтался остро и неровно огранённый камень, похожий больше на осколок, бледно-голубой и прозрачный, — это.
Охотники изумлённо переглянулись и одновременно потянули руки к украшению, воскликнув в голос:
— Камень Целителя?
Эти Камни прославились тем, что многократно усиливали возможности любого целителя, даря способность излечивать больше и более серьёзные ранения и болезни, и были одними из самых востребованных и самых недоступных артефактов. Говорили, что когда-то они представляли собой целый кристалл в посохе какого-то целителя, но потом посох был уничтожен, а осколки — собраны и переданы на хранение знатным родам эльфийского государства. Каждый охранялся так ревностно, что выкрасть его не смог бы даже самый умелый вор.
— Поверить не могу… — прошептал дроу, и от принца не укрылось, каким жадным взглядом тот рассматривает Камень.
Перед мысленным взором мгновенно пронеслись воспоминания недавнего разговора о сопровождающем Джиллианиса — слабом целителе; не верилось, что Амортаре способен на столь низкий поступок, однако вряд ли стоило искушать его лишний раз.
Сатори выдернул цепочку из пальцев Серхи и бросил осколок обратно в его сумку.
— Спрячь и не показывай никому больше. За него могут и убить.
Чародей со свойственной ему легкомысленностью пожал плечами и, вскинув руку, указал на открытую поляну у дороги:
— Смотрите-ка, чем не место воспользоваться камнями перехода?
Место было одобрено и мужчинами. Спешившись, Джиллиан раздал спутникам камешки, отливающие всеми цветами радуги и похожие на плоские голыши, которыми пускают «блинчики» по спокойной водной глади.
— Они уже готовы, — пояснил альбинос. — Думаю, все знают, как пользоваться. Ломаем пополам, бросаем себе под ноги и, не теряя времени, входим в образовавшийся проход. Главное, коней не забудьте.
Простая шутка немного сняла напряжение. Все, включая самого Джила, намотали поводья на руку и разломили камешки.
Первым в своё кольцо света, за которым виднелись знакомые скалы, подсвеченные розоватым рассветным солнцем, ступил Шандир, последним — Амортаре. Сперва демон даже застыл, глядя на небо над виднеющеюся вдали, за Ущельем, равниной — так же, как и над пустыней ранним утром, оно цвело дивным цветком: солнце не просто вставало — светило величественно выплывало из-за горизонта, словно раскрывается королевский бутон, а его лучи не били прямо, но курчавились, загибаясь вверх и вниз, походя на причудливые лепестки. И в этой багряной чаше, поблёскивающей ещё не угасшими звёздами, будто каплями росы, сияла и сверкала ослепляющая золотая сердцевина… Лучезарный лик солнца казался ещё более прекрасным от того, что одинаково легко как забирал, так и давал жизнь.
Демон судорожно вздохнул и опустил взгляд. Такое явное напоминание о том, что он больше никогда не увидит, было по-прежнему весьма болезненным.
— Как давно ты не был дома? — вдруг тихо спросил Джиллиан. Оказалось, что он зачем-то наблюдал за принцем.
— Очень давно, — глухо ответил тот.
— А почему? — тут же полюбопытствовал неугомонный Яспе.
Сатори передёрнул плечами, сбрасывая наваждение, и вступил в опасное Ущелье, так и не ответив на вопрос.
Где-то позади обнаружился чахлый жёлтый лесок, хотя, скорее, просто отдельные деревца и кусты посреди покрытой жухлой травой степи, однако он не заслуживал какого-то особого внимания, поэтому все взгляды были устремлены на отвесные тёмные стены глубокой расщелины — единственного прохода в Пепельные Пустоши, окружённые непреодолимыми скальными грядами.
Подножие стен-скал было сплошь источено норами местных омерзительных обитателей, но над ними в поверхности камня не имелось ни единого уступа или трещинки — взобраться на них, в случае чего, не представлялось возможным. И только ближе к внутреннему концу Ущелья, как помнил Шандир, стены становились более пологими, изобиловали расколами, что образовывали крохотные навесы и выступы.
Страница 45 из 65
