Фандом: Ориджиналы. Теперь-то он сообразил, что ему напомнили необычные глаза Серхи: именно такой расцветки была добываемая на землях людей яшма — невзрачный полудрагоценный камень, который, однако же, обладал сильными свойствами, связанными с магией и магическими существами. У людей яшма являлась одним из основных камней для защиты любимых и слабых, а также для подпитки и равновесия энергии магов земли. А вот у демонов… Для демона из Песков Огненных Мантикор яшма была… погибелью.
232 мин, 1 сек 18292
Когда-то демону показалось, что расщелина бесконечна, однако, как выяснилось теперь, она была не такой уж и длинной, и к полудню путники благополучно миновали две её трети. Скорпионы чуяли их присутствие, но показываться не торопились, лишь посверкивали алыми глазами в глубине нор, шипели и гулко клацали клешнями в темноте. Принц был напряжён до такой степени, что едва не вздрагивал от этих противных звуков, помня, что эти самые клешни однажды чуть не перерубили ему хребет; Джиллиан, напротив, вёл себя как ни в чём не бывало, будто даже расслабленно, и охотно отвечал на обычные нескончаемые расспросы Яспе, который только что не лез в норы, охваченный исследовательским пылом. А ещё через пару часов Сатори с неприятным удивлением обнаружил, что парень словно позабыл о нём, донимая Амортаре разговорами обо всём и ни о чём и напропалую с ним любезничая.
И что странно — Джил, всегда сдержанный и прохладный в общении с посторонними, являл собой само дружелюбие. Такое его поведение настораживало Шандира, вселяя неясные пока подозрения, к тому же (уж себе-то можно было не лгать) заставляло демона ревновать. Но внешне он решил это до поры не проявлять — принц уже привык, что всё связанное с Ясом вызывает в нём слишком острый отклик, поэтому для начала стоило немного понаблюдать, чтобы не выставлять себя невыдержанным дураком, а уже после делать выводы.
Когда Ущелье наконец осталось за спиной, а шорохи и щелчки раздражённых хозяев стихли, Сатори выдохнул с облегчением. Скорпионы были слишком сильными противниками, а Шандир — не собран и совершенно не готов к бою из-за обуревавших его неприятных размышлений и улыбок мага, предназначенных не ему. Да и вообще он только сейчас впервые подумал, что наверняка бросился бы защищать любимого, жертвуя собственной жизнью. И плевать, что Серха — боевой чародей и даже палка в его руках становится серьёзным оружием… и что не нужна Ясу, возможно, его защита вовсе. Плевать. Потому как при одной только мысли, что с Яспе может случиться нечто страшное, леденело нутро.
Путники остановили коней и невесёлым взглядом окинули раскинувшуюся пред ними пустынную равнину — покрытые слоем пушистого дымчатого пепла, в котором утопали копыта жеребцов, Пустоши, не радующие глаз ни деревом, ни даже валуном, ровные и, чудилось, не имеющие края, уже навевали тоску. А ведь этот безрадостный вид будет преследовать их ещё долгие недели…
Лёгким взмахом руки обозначив нужное направление, дроу снова пустил скакуна шагом, и демон с магом последовали его примеру. Вскоре между альбиносом и Серхой вновь завязалась оживлённая беседа, отчего принцу сделалось обидно — к нему по-прежнему никто не обращался, словно его и не существовало совсем.
Сатори переживал и волновался, следя за ними и ревниво ловя смех чародея, но к вечеру… смирился. Покровитель он или нет, Яспе не его раб, чтобы сидеть рядом на привязи, не смея дёрнуться в сторону и поговорить с кем-то. Как бы того ни хотелось Шандиру. Его сопровождающий Яс или нет, он свободный, и демон решил уважать его выбор, даже если тот не в его пользу. Даже если этот выбор падёт на Джиллиана. И пусть от подобных раздумий было невыносимо горько, нельзя привязать кого-то к себе насильно — невзаимные, навязанные чувства принесут лишь боль и неприязнь. Быть может, правда, в любви, как и на войне, все средства хороши, но принц так не считал: какой смысл бороться за того, кому эта борьба не нужна, кто всё равно с тобой не будет? Им всё равно суждено расстаться, так не лучше ли отступиться сейчас, пока есть время и силы превозмочь душевные мучения?
Однако, как бы там ни было, отступить сейчас, по крайней мере — вот так сразу, оказалось не так-то просто. Пока, остановившись на ночлег, они готовили стоянку, разгребая лопатками пепел до утрамбованного слоя; пока разводили костёр из зачарованного прессованного угля и раскладывали лежанки; пока бережливо готовили скромный ужин и кипятили чай, Сатори с каким-то алчным безумием следил за каждым движением этих двоих, за взглядами и выражениями лиц, ища подтверждения своим лихорадочным подозрениям.
И, наверное, именно потому, что он украдкой не спускал ни с Яспе, ни с Амортаре глаз, в какой-то момент вдруг заметил, как Джил тайком подсыпает в его, Шандира, кружку жёлтый порошок, который не спутаешь ни с каким другим — растёртый в пыль, без следа растворяющуюся в любой жидкости, сонный корень.
Демон похолодел. Альбинос явно хотел вывести его из строя, чтобы… остаться наедине с магом? Но зачем?! Увлечь Яса, навредить ему или… дело вообще не в Серхе?
Забирая у Джиллиана кружку, принц перехватил его тёплый, будто пытающийся приободрить, взгляд, и отвёл глаза. Нет, дроу не мог лгать. Он слишком благороден, чтобы брать чужое; достаточно прям, чтобы подойти к самому Шандиру, и достаточно умел, чтобы контролировать свои желания. Сатори даже стало стыдно за свои недавние мысли, к тому же он неожиданно вспомнил, что и по пути сюда не раз ловил на себе подобные взгляды беловолосого охотника. Тогда для чего дроу так поступать?
И что странно — Джил, всегда сдержанный и прохладный в общении с посторонними, являл собой само дружелюбие. Такое его поведение настораживало Шандира, вселяя неясные пока подозрения, к тому же (уж себе-то можно было не лгать) заставляло демона ревновать. Но внешне он решил это до поры не проявлять — принц уже привык, что всё связанное с Ясом вызывает в нём слишком острый отклик, поэтому для начала стоило немного понаблюдать, чтобы не выставлять себя невыдержанным дураком, а уже после делать выводы.
Когда Ущелье наконец осталось за спиной, а шорохи и щелчки раздражённых хозяев стихли, Сатори выдохнул с облегчением. Скорпионы были слишком сильными противниками, а Шандир — не собран и совершенно не готов к бою из-за обуревавших его неприятных размышлений и улыбок мага, предназначенных не ему. Да и вообще он только сейчас впервые подумал, что наверняка бросился бы защищать любимого, жертвуя собственной жизнью. И плевать, что Серха — боевой чародей и даже палка в его руках становится серьёзным оружием… и что не нужна Ясу, возможно, его защита вовсе. Плевать. Потому как при одной только мысли, что с Яспе может случиться нечто страшное, леденело нутро.
Путники остановили коней и невесёлым взглядом окинули раскинувшуюся пред ними пустынную равнину — покрытые слоем пушистого дымчатого пепла, в котором утопали копыта жеребцов, Пустоши, не радующие глаз ни деревом, ни даже валуном, ровные и, чудилось, не имеющие края, уже навевали тоску. А ведь этот безрадостный вид будет преследовать их ещё долгие недели…
Лёгким взмахом руки обозначив нужное направление, дроу снова пустил скакуна шагом, и демон с магом последовали его примеру. Вскоре между альбиносом и Серхой вновь завязалась оживлённая беседа, отчего принцу сделалось обидно — к нему по-прежнему никто не обращался, словно его и не существовало совсем.
Сатори переживал и волновался, следя за ними и ревниво ловя смех чародея, но к вечеру… смирился. Покровитель он или нет, Яспе не его раб, чтобы сидеть рядом на привязи, не смея дёрнуться в сторону и поговорить с кем-то. Как бы того ни хотелось Шандиру. Его сопровождающий Яс или нет, он свободный, и демон решил уважать его выбор, даже если тот не в его пользу. Даже если этот выбор падёт на Джиллиана. И пусть от подобных раздумий было невыносимо горько, нельзя привязать кого-то к себе насильно — невзаимные, навязанные чувства принесут лишь боль и неприязнь. Быть может, правда, в любви, как и на войне, все средства хороши, но принц так не считал: какой смысл бороться за того, кому эта борьба не нужна, кто всё равно с тобой не будет? Им всё равно суждено расстаться, так не лучше ли отступиться сейчас, пока есть время и силы превозмочь душевные мучения?
Однако, как бы там ни было, отступить сейчас, по крайней мере — вот так сразу, оказалось не так-то просто. Пока, остановившись на ночлег, они готовили стоянку, разгребая лопатками пепел до утрамбованного слоя; пока разводили костёр из зачарованного прессованного угля и раскладывали лежанки; пока бережливо готовили скромный ужин и кипятили чай, Сатори с каким-то алчным безумием следил за каждым движением этих двоих, за взглядами и выражениями лиц, ища подтверждения своим лихорадочным подозрениям.
И, наверное, именно потому, что он украдкой не спускал ни с Яспе, ни с Амортаре глаз, в какой-то момент вдруг заметил, как Джил тайком подсыпает в его, Шандира, кружку жёлтый порошок, который не спутаешь ни с каким другим — растёртый в пыль, без следа растворяющуюся в любой жидкости, сонный корень.
Демон похолодел. Альбинос явно хотел вывести его из строя, чтобы… остаться наедине с магом? Но зачем?! Увлечь Яса, навредить ему или… дело вообще не в Серхе?
Забирая у Джиллиана кружку, принц перехватил его тёплый, будто пытающийся приободрить, взгляд, и отвёл глаза. Нет, дроу не мог лгать. Он слишком благороден, чтобы брать чужое; достаточно прям, чтобы подойти к самому Шандиру, и достаточно умел, чтобы контролировать свои желания. Сатори даже стало стыдно за свои недавние мысли, к тому же он неожиданно вспомнил, что и по пути сюда не раз ловил на себе подобные взгляды беловолосого охотника. Тогда для чего дроу так поступать?
Страница 46 из 65
