Язык

«… Знаете, очень простой способ снимать напряжение, стресс — хотите, поделюсь? Мне не жалко! Это из какой-то книги, забыл имя автора, я вообще много читаю, трудно всё запомнить в деталях — да и какая, в сущности, разница? (Пишем не мы, пишется» через нас«… ) Главное, чтобы общее впечатление оставалось — если книга хорошая, этого вполне достаточно. В общем, если вы хотите совершить убийство — к примеру, кто-то вас ну очень сильно раздражает, мешает вам по жизни, очень серьёзно мешает, сбивая с настроя, или просто разрушая спокойную жизнь — надо всего лишь отложить в сторону до блеска наточенный нож, а взяться за перо — нет, не в криминальном смысле, я знаю, что такое на уголовном жаргоне» перо» — а взять перо в самом что ни на есть литературном (эпистолярном, если хотите, если слово» литература«в данном контексте вас коробит) смысле. Берёте и ПИШЕТЕ УБИЙСТВО — и чем сильнее вы ненавидите предполагаемую жертву, считающую себя, к примеру, неким местным тираном, тиранчиком, тиранишкой — согласитесь, подобных типов сколько угодно вокруг — чем сильнее вы презираете подобный объект, вредоносного субъекта, тем лучшим получится детективный рассказ или сценарий (тем вернее купят его у вас в издательстве или редакции — но это уж дело второстепенное). Кстати, может получиться отличное алиби в том случае — редком, но вполне вероятном (а жизнь порой преподносит такие сюрпризы, такие смертельные сюрпризы!) — когда сценарий, существовавший лишь в вашем воображении, перенесенный на бумагу, а затем, возможно, растиражированный и прочитанный сотнями, тысячами, сотнями тысяч людей — когда сценарий воплощается в жизнь! Точнее, в смерть. Удачный каламбур, не правда ли? Действительно, посмотрите сами — алиби превосходное, замечательное! Любой из тех сотен или тысяч, прочитавших убийство, запросто мог бы взяться за его осуществление — тем более, когда более-менее точно узнаются места и действующие лица. И тогда персонажи становятся жертвами в реальности, переходят со страниц книги, журнала — в саму жизнь, лишаясь жизни. Согласитесь, в этом есть что-то мистическое, таинственное, непостижимое… Замечательно, не правда ли? В уголовно-литературной истории подобные случаи были, в кинематографе для них тоже нашлось местечко. И, самое интересное — когда, придумывая кровавые детали,» автор убийства«профессионально» вьёт«целую серию подобных» шедевров» — ставит, так сказать, на поток это дело,» на конвейер«(я имею в виду производство дешёвых детективов) — читатель никогда не сможет понять, ЧТО из написанного вымысел, а что — реальность, имевшая место в окружающей его действительности. Читатель не узнает никогда, образно говоря, сколько трупов на самом деле зарыто в прибрежном песке возле той самой виллы всемирно известного писателя — или, не дай бог, писательницы! Никогда не узнает, сколько закопано реальных прототипов персонажей зловещими безлунными ночами на пустынном пляже. А днём, под лучами солнца, толпы отдыхающих могут играть в пляжный волейбол или возлежать на своих циновках, не догадываясь, что всего полутораметровый слой песка отделяет их от медленно разлагающейся плоти, рассыпающихся в прах костей — не это ли трансформировавшийся» скелет в шкафу«, который, наверное, присутствует почти в каждом доме, почти в каждой семье? Интересно, не правда ли? Впрочем, возможно, я слишком сгущаю краски — но способ снимать стресс, вы согласитесь со мной — превосходный!» Следователь встал из-за стола, подошёл к серому окну. Взгляд равнодушно скользил по ставшему давным-давно привычным пейзажу за разводами грязного окна — над убогими кронами редких деревьев, над горбатыми крышами ветхих домов, переползавших в новый век из прошлого времени, скользил, цепляясь за шероховатую черепицу… Перед его мысленным взором снова маячил кровавый сгусток, вульгарно разлёгшийся на выщербленных коричневых ступенях. Рваная плоть, насильно отторгнутая от бездыханного тела.

И подумалось, что было, было это однажды, чувство «дежа вю» захлестнуло его ледяной волной, предштормовой волной, окрашенной в тревожный аквамарин беспричинной тоски.

И вновь пришла чужая мысль — написанные сюжеты имеют обыкновение оживать.

Оживать не только в ночных кошмарах.

Оживать, ухмыляясь белым оскалом Смерти.

Alex LENNOX «Перевод с английского» Вариант концовки.

Вдруг затылок сдавила боль — сильная, тупая. Бессмысленная. Беспощадная. Он, спасаясь от этих огненных тисков, начал клониться вперёд, переваливаясь за подоконник, словно подчиняясь чьему-то бессловесному приказу… Будто сквозь туман, перед ним возникало марево — горящий взгляд странного человека испепелял его мозг… Полицейский клонился вперёд и, наконец, его тело, соскользнув с подоконника в туманное утро, полетело мимо окон всех шести этажей. Последнее, что он увидел — стремительно приближающийся мокрый асфальт.