Вторая половина 1895 года в Лондоне выдалась жаркой, и дело тут вовсе не в погоде, хотя и она старалась во всю, преподнося порой не самые приятные сюрпризы обывателям. Столица была шокирована таинственным происшествием, случившимся на днях в Бейхерстком лесу — это в окрестностях городка Аксбриджа, лежащего не так далеко от Восточной дороги — одной из важнейших транспортных артерий региона, соединяющей Лондон с Оксфордом и Бирмингемом, откуда уже берёт своё начало бесконечная череда путей, ведущих всё дальше и дальше, на север, к древним римским укреплениям, прямиком к подножьям шотландских гор. Но нас интересует наиболее изведанная её часть.
103 мин, 30 сек 6214
— Через час ко мне придёт Маргарет с миссис Бромен, этой вечно недовольной чем-то старухой. Но я всё равно люблю её, ибо никогда ещё не встречала настолько кроткой и любящей женщины… И мы снова просидим до полудня в гостиной, болтая о всяких пустяках, пока Бетти не позовёт нас обедать. И как обычно, мы откажемся от десерта, желая как можно скорее вернуться к разговору. И всё же она уговорит нас разрешить ей принести в гостиную чай. И снова время полетит незаметно, и тут что-то заставит меня взглянуть на большие часы, стоящие на камине. Они будут показывать пять часов, ну, или где — то в районе пяти. И тогда я намёками провожу дам, условившись встретиться завтра в то же время, но уже у Мэгги или миссис Бромен. Короткие поцелуи, и дверь захлопнется.
И тогда, дорогой мой, тогда я буду считать минуты, которые с каждым разом будут всё сокращаться и сокращаться. И вот, наконец, долгожданный звонок. Отослав Бетти, я сама побегу открывать. И, конечно же, на пороге будешь стоять ты, и снова улыбнёшься мне своёю счастливой и такой обычной улыбкой. А потом мы поужинаем на балконе, потому что лето это выдалось душным и жарким, и нет ничего приятнее, чем сидеть в креслах и, откинувшись назад, позволять лёгкому холодному ветерку обдувать лицо. Никаких печалей и тревог — ведь завтра будет новый, ничем не отличный от сегодняшнего день. И всё так же и дальше, насколько хватает воображения… И дела нам нет до какого — то старого дома, затерянного где — то в риддингских лесах. Но мы здесь. Здесь…
Она замолчала, и, опустив голову, стала снова поглаживать руку своей подруги. Я как зачарованный следил за спокойными, едва заметными движениями её ладони.
— Сьюзи… — мой голос казался мне настолько отвратным, что я готов был прямо сейчас вырвать этот чёртов язык из своей поганой глотки и, размахнувшись, выкинуть его в окно — пусть эта тварь порадуется. Но с усилием я заставил себя не думать об этом — Всё будет хорошо, вот увидишь. Гарольд найдёт выход, мы заберём Шелли и навсегда покинем этот проклятый дом. Ну и что, что мы въедем в Лондон все в грязи — разве сейчас это имеет хоть какое-то значение? Нет конечно! Главное — как можно скорее уехать отсюда, остальное не важно…
Я хотел было сказать ещё что-то, но в этот самый момент она посмотрела на меня, и мысли мои непроизвольно сами собой испарились, не оставив даже тонкой нити, за которую их можно было бы ухватить. Так что я так и остановился с полуоткрытым ртом, чем вызвал у неё едва заметную улыбку.
— Говард, милый мой, как же я люблю тебя.
— Я тебя тоже. — с этими словами я нагнулся поближе, а через секунду наши губы уже слились вместе. Мгновенно отступили скопившиеся тревоги, и я почувствовал, как наполняюсь жгучим желанием встать, сбросить с себя позорное ярмо страха и сделать что-то, чтобы как можно скорее положить конец всему этому кошмару. Сьюзан, похоже, почувствовала эту перемену, так как почти сразу же стала медленно выпрямляться, не опуская при этом своих красивых голубых глаз. Говорить что-то ещё было излишним — она и так поняла всё без слов.
Подняв с пола свечу и крепко ухватив её, я осторожно приоткрыл дверь и высунул голову из проёма, внимательно всматриваясь в темноту, но решительно ничего не увидел, да и не должен был. Осторожно прикрыв за собой дверь и вытянув свечу как можно дальше перед собой, я стал медленно двигаться в сторону лестничной площадки. Как же всё-таки было хорошо, что пол в этом доме был на редкость прочным и относительно новым — ещё не хватало мне скрипучих половиц.
Ни на площадке, ни на лестнице никого не было — Мой друг, по-видимому, всё ещё осматривал ту комнату на первом этаже. Странно, ведь мы должны были услышать звук ломающейся двери… или нет?
— Гарольд — опершись на оперила, и, наклоняясь вперёд, позвал я. Как и следовало ожидать, ответа не последовало. Я уже было опустил левую ногу на самую верхнюю ступень, когда неожиданно из детской раздался крик такой силы, что, казалось, на некоторое время отступивший, страх вернулся снова сковал всего меня по рукам и ногам. Неприятное ощущение, что со всех сторон из темноты на меня смотрят чьи — то недобрые глаза стянуло сердце в её тесной грудной клетке, на миг мне даже показалось, что оно откажется идти дальше. Но тут оно пошло снова, причём с такой силой, что мне даже стало больно. На какой-то момент паническое желание всё бросить и бежать отсюда как можно скорее захватило мой разум, но оно исчезло бесследно, когда другая, неодурманенная половина моего сознания вдруг осознала, что эти ужасные крики издаёт…
И тогда, дорогой мой, тогда я буду считать минуты, которые с каждым разом будут всё сокращаться и сокращаться. И вот, наконец, долгожданный звонок. Отослав Бетти, я сама побегу открывать. И, конечно же, на пороге будешь стоять ты, и снова улыбнёшься мне своёю счастливой и такой обычной улыбкой. А потом мы поужинаем на балконе, потому что лето это выдалось душным и жарким, и нет ничего приятнее, чем сидеть в креслах и, откинувшись назад, позволять лёгкому холодному ветерку обдувать лицо. Никаких печалей и тревог — ведь завтра будет новый, ничем не отличный от сегодняшнего день. И всё так же и дальше, насколько хватает воображения… И дела нам нет до какого — то старого дома, затерянного где — то в риддингских лесах. Но мы здесь. Здесь…
Она замолчала, и, опустив голову, стала снова поглаживать руку своей подруги. Я как зачарованный следил за спокойными, едва заметными движениями её ладони.
— Сьюзи… — мой голос казался мне настолько отвратным, что я готов был прямо сейчас вырвать этот чёртов язык из своей поганой глотки и, размахнувшись, выкинуть его в окно — пусть эта тварь порадуется. Но с усилием я заставил себя не думать об этом — Всё будет хорошо, вот увидишь. Гарольд найдёт выход, мы заберём Шелли и навсегда покинем этот проклятый дом. Ну и что, что мы въедем в Лондон все в грязи — разве сейчас это имеет хоть какое-то значение? Нет конечно! Главное — как можно скорее уехать отсюда, остальное не важно…
Я хотел было сказать ещё что-то, но в этот самый момент она посмотрела на меня, и мысли мои непроизвольно сами собой испарились, не оставив даже тонкой нити, за которую их можно было бы ухватить. Так что я так и остановился с полуоткрытым ртом, чем вызвал у неё едва заметную улыбку.
— Говард, милый мой, как же я люблю тебя.
— Я тебя тоже. — с этими словами я нагнулся поближе, а через секунду наши губы уже слились вместе. Мгновенно отступили скопившиеся тревоги, и я почувствовал, как наполняюсь жгучим желанием встать, сбросить с себя позорное ярмо страха и сделать что-то, чтобы как можно скорее положить конец всему этому кошмару. Сьюзан, похоже, почувствовала эту перемену, так как почти сразу же стала медленно выпрямляться, не опуская при этом своих красивых голубых глаз. Говорить что-то ещё было излишним — она и так поняла всё без слов.
Подняв с пола свечу и крепко ухватив её, я осторожно приоткрыл дверь и высунул голову из проёма, внимательно всматриваясь в темноту, но решительно ничего не увидел, да и не должен был. Осторожно прикрыв за собой дверь и вытянув свечу как можно дальше перед собой, я стал медленно двигаться в сторону лестничной площадки. Как же всё-таки было хорошо, что пол в этом доме был на редкость прочным и относительно новым — ещё не хватало мне скрипучих половиц.
Ни на площадке, ни на лестнице никого не было — Мой друг, по-видимому, всё ещё осматривал ту комнату на первом этаже. Странно, ведь мы должны были услышать звук ломающейся двери… или нет?
— Гарольд — опершись на оперила, и, наклоняясь вперёд, позвал я. Как и следовало ожидать, ответа не последовало. Я уже было опустил левую ногу на самую верхнюю ступень, когда неожиданно из детской раздался крик такой силы, что, казалось, на некоторое время отступивший, страх вернулся снова сковал всего меня по рукам и ногам. Неприятное ощущение, что со всех сторон из темноты на меня смотрят чьи — то недобрые глаза стянуло сердце в её тесной грудной клетке, на миг мне даже показалось, что оно откажется идти дальше. Но тут оно пошло снова, причём с такой силой, что мне даже стало больно. На какой-то момент паническое желание всё бросить и бежать отсюда как можно скорее захватило мой разум, но оно исчезло бесследно, когда другая, неодурманенная половина моего сознания вдруг осознала, что эти ужасные крики издаёт…
Страница 20 из 29
