За папу! За маму! И за крестного в придачу!

Но вот поверить в это у Гарри не получалось никак. После увиденного в Воющей хижине у него не укладывалось в голове, что профессор Снейп мог выжить, а уж то, что он оказался отцом его лучшей подруги… Это что же получается, он живет с ней в одном доме, завтракает за одним столом, вечером расспрашивает, как идут дела, а на ночь целует ее в лоб, как это делает мистер Уизли после того, как Джинни пожелает ему спокойной ночи? Пытаясь вообразить мирные домашние сцены из новой жизни Гермионы, Гарри поминутно отвлекался, терял нить повествования и придирался к каждому слову, пытаясь найти в ее рассказе и репликах Малфоя какие-нибудь нестыковки. Через несколько минут такого разговора Гермиона рассердилась и заявила, что если Гарри не угомонится, она самолично сотрет ему память и пойдет спать, потому что пересказывать по третьему разу одно и то же она не нанималась. Только после такой отповеди Гарри успокоился и замолк. Через несколько минут Гермиона, обрадованная тем, что от лучшего друга можно больше ничего не скрывать, вошла во вкус и вывалила на его голову такой ворох информации, что тому оставалось только глазами хлопать.

Малфой тоже притих — очевидно, некоторая часть истории ранее прошла мимо него, и сейчас он только молча наполнял рюмки и подсовывал Гермионе самые лакомые кусочки, чтобы та не свалилась раньше времени, не закончив рассказ.

Забеспокоился он только однажды — когда Гермиона, закончив историю своей семьи, не сбавляя темпа, перешла к истории Поттеров и принялась выкладывать Гарри новую версию гибели его родителей. В этой версии фигурировали пророчества Сибиллы Трелони, взятые напрокат вещи, дата рождения Невилла Лонгботтома, неправильный «Фиделиус» и прочие давно известные, но совершенно по-новому интерпретированные факты.

Гарри сидел, опустив голову, и казалось, не слушал увлекшуюся подругу, но Драко ощутил, как воздух вокруг них начал потрескивать, а в комнате ощутимо потеплело.

— Так, хватит на сегодня! — Драко бесцеремонно прервал Гермиону на полуслове. Та осеклась и обиженно заморгала.

— Хватит, я говорю! — повторил он и указал на обхватившего голову руками Поттера. — Если он развалит Хогвартс, отвечать перед судом будешь сама.

Гермиона, сообразив, что происходит, испуганно ойкнула и бросилась к Гарри.

— Гарри, миленький, — заворковала она, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Все уже давно прошло, Дамблдор умер, он больше никому не сможет причинить вреда.

Гарри поднял голову, и Гермиона отшатнулась, увидев его безумные глаза и смертельно бледное лицо. Комнату слегка тряхнуло.

— Сделай с ним что-нибудь! — велел Драко, неверным движением вытаскивая палочку. — Я не хочу во цвете лет быть погребенным под развалинами, пусть даже и такого знаменитого замка. Я не для того пережил эту войну, у меня большие планы…

— У всех большие планы, — огрызнулась Гермиона. — Ты лучше подумай, как его можно успокоить.

— Успокоит меня только месть, — замогильным голосом произнес Гарри, раскачиваясь со стороны в сторону.

— Это откуда? — полюбопытствовал Драко, выглядывая в окно и прикидывая, смогут ли они через него благополучно эвакуироваться. Выходило высоковато.

— Да откуда я знаю? — Гермиона осторожным движением убрала палочку Гарри со стола и спрятала к себе в карман, от греха подальше. Но, по мнению Драко, такая предосторожность была излишней — стихийная магия, пробудившаяся в Гарри, была во сто крат сильнее и опаснее.

Пол под ногами опасно накренился.

— Да сделай же с этим идиотом что-нибудь! — заорал Драко, подхватывая свалившуюся со спинки стула мантию-невидимку. — Или я его сейчас сам в окно выброшу!

Гермиона в растерянности осмотрела качающийся стол, схватила бутылку с вином и плеснула на голову Гарри. Тот встрепенулся, вытер лицо и, заметив на ладонях темные потеки, потрясенно прошептал:

— Кровь… Она требует отмщения. Пепел отца стучит в моем сердце.

— А мы, оказывается, классику читаем? — приятно удивился Драко и вдруг его осенило.

— Поттер! — позвал он. — Слушай, Поттер! Ты прав, нам надо отомстить. И я, кажется, знаю, как.

— Да? — Гарри повернулся к нему. Его глаза медленно становились осмысленными.

— Как? — влезла в разговор Гермиона. — Как ты собираешься отомстить умершему человеку? Откопать его, избить и снова зарыть? Или сжечь тело, а пепел развеять по ветру? Это уже не месть будет, а осквернение праха.

— Да не собираюсь я рыться в могилах, упырь я, что ли? — брезгливо сморщился Драко. — Фантазию прояви!

Гермиона умолкла. Она упорно не могла прогнать из головы картинку разбросанных по квиддичному полю останков Дамблдора и заходящего на посадку огромного клина тауэрских воронов.

— Месть — это, по-вашему, что? — спросил Малфой, обращаясь сразу к обоим.

— Месть — это вредящее действие, произведенное из побуждения покарать за реальную или мнимую несправедливость, причиненную ранее, — отбарабанила Гермиона фрагмент маггловского учебника по правоведению, невесть как оказавшегося в ее родительском доме. Тоже маггловском, разумеется.