За папу! За маму! И за крестного в придачу!

— Неплохо, — одобрительно кивнул Малфой. — И, заметьте, ключевое слово здесь — вредящее, то есть доставляющее как можно больше неприятностей. А какие неприятности могут быть доставлены мумии? Ну, выбросим мы ее, и что дальше? Дамблдора как прославляли, так и будут прославлять. Никакого толку.

Гермина взглянула на Гарри. Тот уже окончательно пришел в себя и комнату перестало трясти. Гарри смотрел на Малфоя так, как совсем недавно смотрел на саму Гермиону. Было видно, что идея мести накрепко захватила его мысли, и если сейчас Драко не предложит какого-нибудь сравнительно разумного варианта, Гарри пойдет чинить правосудие сам — с присущим ему гриффиндорским пылом и размахом. Но объяснить свои поступки клятва ему не позволит, и попадет он в Азкабан. Позорище…

— Надо опозорить Дамблдора, — вдруг вырвалась у нее крамольная мысль и Гермиона поспешно закрыла рот ладонями.

Оба парня удивленно воззрились на нее.

— В правильном направлении мыслишь, дитя мое, — кивнул Малфой. — Какие еще идеи будут?

— Бороду ему отрезать, — буркнул Гарри.

— Фи! — скривился Малфой. — Мелко и примитивно.

— Покрасить, — внесла предложение Гермиона. — В розовый или вообще во все цвета радуги.

— Да что вы привязались к его бороде? — Малфой посмотрел на них с укоризной. — Никакого воображения… Надругаться над бородой пожилого человека всего лишь за то, что он засадил на двенадцать лет чьего-то крестного? За то, что на двадцать лет разлучил с семьей чьего-то мужа и отца?

Гарри и Гермиона пристыженно молчали.

— В Азкабан его! — вдруг выпалил Гарри.

— Кого? Мумию? — не поняла Гермиона. — Так мы туда не сможем пробраться, разве что Драко пройдет — родственников проведать, и то вряд ли. А уж пронести с собой мумию… Нет, вряд ли это у нас получится.

— Тогда надо туда пронести портрет! — не успокаивался Гарри. — Азкабан — это справедливо — раз, это не надругательство — это два, и не окс… квернение праха — это три.

— Ну… отправить туда мумию — я еще понимаю, — почесал кончик носа Драко, — ее вытащить и уменьшить — минута дела. Но как ты собираешься протащить туда его парадный портрет?

— Почему только парадный? Все портреты! — Гарри вдохновенно развел руки и чуть не свалился со стула. Гермиона поспешила его подхватить, хотя и сама не очень устойчиво держалась на ногах.

— Сразу все? — восхитился Драко. — Масштабно мыслите, сэр, мне нравится ваш размах. Идея, конечно, гениальна, но абсолютно нереальна — волшебные портреты не поддаются уменьшающим заклинаниям, а переть через море целую картинную галерею, а потом еще оглушать охрану и объясняться с дементорами… Бр-р-р, — Драко содрогнулся. — Нет уж, увольте меня от такого подвига.

— Если гора не идет к Магомету, то Магомет должен пойти к горе, — вдруг выдала Гермиона с видом человека, на которого снизошло озарение.

— Это как? — заинтересовался Малфой. — Оживить мумию и пусть она топает в Азкабан своим ходом? Ты и такое умеешь?

В его голосе прозвучало такое удивление и готовность поверить в ее скрытые таланты, что Гермиона с трудом удержалась от соблазна ответить утвердительно и полюбоваться на его некуртуазно отвалившуюся челюсть.

— Нет, — усмехнулась Гермиона. — Если портрет Дамблдора нельзя отправить в Азкабан, то надо сделать так, чтобы нарисованный Дамблдор почувствовал себя в заключении. Запереть его в каком-нибудь сыром подвале, где крысы бегают…

— Ты же говорила — покрасить! — вдруг вскинулся Гарри. — А если так и сделать — только покрасить не в розовый, а в серый, и не бороду, а всю комнату?

— Так он из нее легко выйдет и пойдет жить к Полной даме! — поспешил разочаровать его Малфой. — Еще и спасибо тебе скажет за хорошую компанию.

— А нельзя как-нибудь его запереть, а? — жалобно вопросил Гарри. Очень уж ему не хотелось отказываться от такой хорошей идеи.

— Запереть, по-моему, нельзя, — с сомнением протянул Малфой. — А вот дезориентировать его, чтобы не нашел, где выход — это, по-моему, вполне реально, если добавить в краску что-нибудь вроде порошка Перуанской тьмы.

— И будет он бродить в ночи, влача убогий свой удел… — продекламировал Гарри.

— Да что ж тебя прорвало-то сегодня, — проворчал Малфой. — Но строка хороша, как раз для подписи сгодится.

— Нет, — твердо ответил Гарри. — Подпись должна быть яркой, четкой и понятной, как красный свет на светофоре.

— На чем, на чем? — полюбопытствовал Малфой.

— Неважно, — отмахнулся Гарри, — главное, чтобы она была отовсюду видна и всем понятна.

Он привстал и взмахнул рукой.

— Черт, без палочки ничего не получается. Гермиона, ты снова мою палочку забрала? Верни, пожалуйста, я больше не буду!

Гермиона неохотно достала из кармана его палочку и Гарри тут же начертал под потолком огромную корявую надпись: «Азкабан».

— Огненными буквами, как «Мене, текел, фарес», — пояснил он, придавая буквам багровый оттенок.

— Да ты сегодня прямо кладезь премудрости, — восхитился Драко. — Тогда скажи мне, о, величайший из мудрецов, чем ты Дамблдора разрисовывать собрался? Я здесь на столе что-то не вижу ни красок, ни кистей.