За папу! За маму! И за крестного в придачу!

— Не вопрос! — отмахнулся Гарри. — Если выйти из зала и пройти несколько метров по коридору, то в одном уютном закуточке можно найти великолепный набор для юных художников — на все портреты хватит, не только на Дамблдора.

— А порошок мгновенной тьмы? — не отставал Малфой. — Или ты его с собой в кармане принес, желая развлечься на празднике?

— И это не проблема, — расплылся в торжествующей улыбке Гарри. — Пять минут — и у нас в кармане будет несколько унций самого лучшего, самого качественного порошка от великолепных умников Уизли. Подождите пять минут, я сейчас.

Он встал из-за стола и, пошатываясь, направился к двери. Гермиона поспешила снять запирающие заклинания, чтобы напрочь забывший о них лучший друг не позорился перед Малфоем, дергая за ручку.

— Кстати, — вспомнила она и повернулась к Драко. — Как ты сюда попал? Мы ведь заперли за собой дверь, а раньше нас ты сюда проникнуть никак не мог, потому что мы сами не знали, где расположимся со своим пикником.

— Здесь есть второй вход, — чуть помедлив, нехотя ответил Драко. — За учительским столом есть неприметная дверца, которая ведет на винтовую лестницу. Когда я пошел следом за вами, то нарвался на этого идиота Пивза, который не дал мне повернуть в нужный коридор. Но затем я сообразил, что вы расположитесь где-то в этом районе, быстренько вернулся в Большой зал, прихватил с собой вот это, — он кивнул на бутылку, — и прошел запасным путем, благо в зале царило такое веселье, что на меня никто не обратил внимания. А эту мантию я из дома захватил — как чувствовал, что понадобится.

— А вот и я! — Гарри проскользнул в дверь, левитируя перед собой деревянный ящик, из которого торчали длинные ручки малярских кистей. — Я кисточки, которые помельче, не брал — мы же большой портрет красить будем, а не миниатюру какую-нибудь.

— Нет, я удивляюсь ему все больше и больше, — бросил Драко Гермионе и принялся рассматривать содержимое ящика. — Ты что притащил, дурень? Это не краска, это лак для покрытия готовых портретов, он бесцветный.

— А вот это? — Гарри жестом фокусника извлек из кармана кожаный мешочек. — Перуанский порошок мгновенной тьмы самого высокого качества. Разведем погуще — и будет ему там черным-черно.

— Ну… посмотрим… — с сомнением протянул Драко. — А надпись чем делать собираешься?

—Вот этим, слепой ты, что ли? — Гарри указал на маленькую, приткнувшуюся в уголке ящика баночку. — Вроде красная.

— Красная, — согласился Драко, прочитав этикетку. — Ну что, господа мстители, с чего начнем?

Дальнейшее Гермиона помнила смутно. Помнила, что они долго спорили, сколько порошка следует насыпать, чтобы цвет получился не слишком светлый, но и не слишком темный, чтобы был приближен к тюремно-серому, но в то же время не дал бы Дамблдору сбежать, пока они будут его разрисовывать. Спорили и о том, чем ослепить хогвартские портреты, чтобы их не разоблачили, кто будет красить, кто писать надпись, а кто стоять на стреме. В конце концов, Гермиона, вспомнив любимую Агату Кристи, настояла на том, чтобы красили все трое, дабы разделить ответственность поровну, по справедливости.

Затем они втроем под двумя мантиями — Гермиона едва не заавадила Малфоя, заявившего, что приличные девушки к чужим женихам под мантии не лезут — короткими перебежками направились к кабинету директора. Шли они, насколько она помнила, долго, спотыкаясь и переругиваясь, прячась от неожиданных встречных, которые сегодня, как нарочно, весь вечер бродили по коридорам Хогвартса. В одном из коридоров криминальную троицу вспугнул хохот пролетающего неподалеку Пивза, в другом заставил поторопиться чей-то томный вздох, донесшийся из глубокой ниши за гобеленом. Но вот они достигли знаменитой горгульи, произнесли волшебное заклинание «Лимонная долька», походя взломали несколько защитных заклятий, рассчитанных на малолетних хулиганов, обошли пару ловушек, подстерегающих воров-домушников, а затем Гермиона чуть не прослезилась от умиления, услышав резкий голос мистера Финеаса Найджелуса Блэка, такой знакомый по долгим тяжелым странствиям. Гермиона автоматически набросила на него «Обскуро» и с ностальгической теплотой выслушала пространную тираду о современных нравах. Ее спутникам, очевидно, понравился произведенный эффект, потому что«Обскуро» посыпались, как из ведра горох. По кабинету замелькали черные ленточки, бывшие директора Хогвартса заметались по своим портретам. Альбус Дамблдор открыл глаза и приподнялся с кресла, в котором дремал после утомительного приема многочисленных экскурсантов.

Гермиона огляделась по сторонам, убедилась, что все свидетели их черного дела обезврежены, зажгла несколько свечей на камине и вынырнула из-под мантии. Дамблдор, увидев ее, не выказал ни малейшего удивления, а, напротив, приветливо кивнул и снова удобно расположился в кресле.

— Добрый вечер, господа! — спокойно произнес он.