За папу! За маму! И за крестного в придачу!

Гермиона растерялась — вовсе не такой встречи она ожидала. Ей казалось, что человек, виновный в стольких бедах, должен вести себя абсолютно по-другому — прятать глаза, молить о прощении, по крайней мере, попробовать объясниться, но не смотреть на нее с такой укоризной. Пять минут назад пылающая жаждой мести Гермиона вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которую взрослые уличили в обмане или непослушании.

Рядом встал сбросивший мантию-невидимку Гарри.

— Ну что ты смотришь? — буркнул он и взмахнул кистью на длинной ручке. — Ждешь, пока он тебя сам пригласит?

Гермиона застыла. Хмель из нее немного выветрился и вся затея показалась глупой детской шалостью. В душе забурлили сомнения, но тут из пустоты возник Малфой и сунул ей в руки банку с красной краской.

— Подержи-ка! — бесцеремонно заявил он и принялся закатывать рукава белоснежной рубашки. — И мантии подбери, а то здесь народ ненадежный — возьмет мантию поносить, да хорошо если через десять лет обратно вернет.

Дальше Гермиона, словно в трансе, смотрела, как две малярские кисти, расплескивая по полу и стенам темно-серую краску, размашисто обвели портрет по периметру, перекрывая Дамблдору все пути к отступлению.

— Это тебе за папу! — злобно приговаривал Гарри, не столько размазывая краску по холсту, сколько тыча в него кистью, словно шпагой. — Это тебе за маму!

— А это — за крестного! — широкая кисть в руках Драко лихо проехалась по макушке Дамблдора, начисто срезая геральдическую лилию на резной спинке косящего под королевский трон кресла.

Гермиона дернулась было вперед, чтобы остановить ребят — очнувшийся разум вдруг запротестовал против такого грубого вандализма, но порыв тут же угас, стоило ей обратить внимание на странную невозмутимость Дамблдора. Нарисованный директор, невзирая на прямую угрозу его безопасности, не возмущался происходящим, не протестовал, не звал на помощь, даже не попытался вразумить бывших учеников, уродующих его портрет. Из уст Дамблдора не прозвучало ни одного имени, хотя его ослепленные коллеги изо всех сил прислушивались к происходящему, пытаясь понять, что происходит, и шепотом обсуждая наиболее вероятные кандидатуры на роль святотатцев. То ли Дамблдор смирился с происходящим, считая их действия справедливой карой за содеянное, то ли надеялся, что, утолив жажду мщения, герои больше не станут ему докучать, посчитав свою миссию выполненной. Волшебный портрет легко отмоется, да и имидж мученика подновить бы не помешало. А если еще пару слов шепнуть нужным людям…

Гермиона, наконец-то сообразившая, чем грозит обернуться их рискованная эскапада, почувствовала, как у нее зашевелились волосы на затылке. Надо поскорее бежать отсюда, организовать какое-то алиби, показаться в зале оставшимся гостям, сделать вид, что они оттуда и не уходили… Устремив бдительный взгляд на подвергающийся осквернению портрет, вернее, на фигуру подозрительно неподвижного Дамблдора, Гермиона принялась лихорадочно перебирать в уме варианты безопасного отхода, совершенно забыв, что сжимает в руках открытую банку, и что густая краска вот-вот польется через край, запечатлевая на новом платье неопровержимые улики.

Гарри и Драко, не догадываясь о панических мыслях своей сообщницы, с упоением размахивали кистями. Работа спорилась, недостаток умения доморощенных маляров вполне компенсировался избытком усердия. Отвратительная, похожая на грязь субстанция стремительно поглощала тщательно выписанный кабинет — тяжелые портьеры, кресло с высокой спинкой, угол стола, покрытого расшитой скатертью… Когда же чья-то кисть широким мазком перечеркнула руки Дамблдора, неподвижно лежащие на коленях, Гермиона непроизвольно зажмурилась: ей было страшно смотреть на то, как исчезает под слоем жидкого камня лицо спокойно сидящего в кресле человека, каким бы чудовищем он ни был, и сколько бы зла ни причинил ее семье.

— Дай сюда!

Гермиона услышала, как у нее из рук вырывают банку и осторожно открыла глаза. Дамблдор исчез. На портрете была сплошная мрачно-серая стена с маленьким зарешеченным окошком в самом верху холста. Драко, вооружившись кисточкой поменьше, легко, как кошка, взобрался на плечи Поттеру и, опасно балансируя, принялся выводить рядом с решеткой кроваво-красные буквы. Гермиона стряхнула с себя оцепенение и подняла палочку, чтобы подхватить Драко «Левикорпусом», если тот все же надумает свалиться. Но все прошло благополучно: через несколько минут на картине был поставлен последний штрих, Драко благополучно возвращен на твердую землю, а орудия преступления тщательно уничтожены. Два юных мстителя немного полюбовались на дело рук своих, завернулись в мантии-невидимки и, подгоняемые нетерпеливым шепотом Гермионы, с чувством исполненного долга направились к выходу под возмущенные вопли бывших директоров Хогвартса, не забыв погасить за собой свет и запереть дверь.