Фандом: Шерлок BBC. После взрыва в басейне у Шерлока обнаруживается очень специфическая амнезия. Кейс с благодарностью взят у АКД и любое сходство не случайно.
67 мин, 44 сек 16883
Светловолосый мужчина, уткнувшийся мне в грудь лицом, начинает просыпаться, когда я приподнимаюсь на локте. Он мало похож на тех, кого я иногда выбираю, чтобы провести одну ночь без обязательств и к взаимному удовольствию. Откровенно говоря, он вообще не похож на искателя подобных приключений. Я смотрю на него, мужчина открывает глаза и радостно улыбается мне.
— Доброе утро, — говорит он и тянется поцеловать меня. Я не отвечаю, и получается довольно неловкое столкновение губ.
— Ээээ… привет, — совершенно некстати я начинаю испытывать некоторую неловкость. Дурацкое чувство. Проще всего его задушить на корню, сразу расставив точки над «і». — Прости, я не помню твоего имени, собственно, вообще ничего не помню о вчерашнем дне. Не знаю, что я принимал, но так вышло…
Его улыбка сползает мгновенно. Он прикрывает растерянное лицо руками и, откинувшись на подушку, глухо говорит:
— Нет, Шерлок, насколько я знаю, ты вчера ничего не принимал, кроме своих обычных лекарств.
Каких таких обычных лекарств?! Пытаюсь сообразить, что ж я такое обычно принимаю, и ничего не приходит в голову. Задаю вопрос вслух.
Мужчина опускает руки, на его лице маска спокойствия. Разумеется, никакого реального спокойствия под ней нет.
— Сейчас объясню. Ты… не совсем здоров, Шерлок, — он чуть поджимает губы, собираясь мне что-то сообщить, и решается. — У тебя расстройство психики, ты иногда забываешь меня. Подожди.
Он встает, надевает джинсы, и выходит. Я слышу, как он открывает ящик стола. Возвращается с медицинской картой и отдает мне.
— Да, меня зовут Джон Уотсон, — представляется он. И уходит в ванную, где громко плещется.
Листаю медкарту. История болезни, которую сначала приняли за ретроградную амнезию при сотрясении мозга, и лишь при повторной потере памяти поняли, что амнезия диссоциативная. Понятийный аппарат мне знаком — я явно изучал вопрос, хотя и не помню этого.
Похоже, я действительно не в порядке.
Дочитав, сижу в прострации, пытаясь собраться с мыслями, а они разбегаются по опустевшей голове.
Слышу, как Уотсон поднимается наверх, похоже, в свободную спальню. Свободную?
Сосед — чёрт, у меня есть сосед, а я не помню этого — что-то переставляет в своей (видимо своей) комнате. Чем он там занимается, когда мог бы рассказать мне, что происходит, раз он в курсе, а я забыл?
Встаю, надевая халат. Поднимаюсь наверх, стучу.
— Да, Шерлок, заходи.
Уотсон уже полностью одет и деловито собирает вещи.
— Прости, я не знаю, куда ты собираешься, но, надеюсь, ты сможешь ответить мне на несколько вопросов, не отвлекаясь от дела?
Он дергает плечом.
— Постараюсь. Присаживайся. — Так и не повернувшись ко мне, сосед машет рукой в сторону кровати.
Уотсон будто оскорблен. Ясно, обиделся на то, что я его забыл. Скорее всего, он понимает, что обида на болезнь иррациональна, потому не выскажет ничего. Только вот он, похоже, относится к тем, кого огорчение заставляет замыкаться. Плохо. Тем не менее, надо работать с тем, что есть, не дожидаться же, пока Уотсон уедет.
— Джон, я забываю только тебя и связанные с тобой события? Или что-то ещё?
— Ты выкидываешь из памяти только меня и всё, связанное с тем, что ты болен.
Резко отброшенная клетчатая рубашка летит в сторону чемодана, расправляется и планирует на пол. Уотсон поднимает её и аккуратно складывает, прежде чем уложить в чемодан.
— Можно спросить, куда ты собираешься, и как скоро вернешься?
Сосед останавливается и поворачивается ко мне.
— Пока что к Гарри, это моя сестра. Потом найду другую квартиру. Я съезжаю.
Он отворачивается к шкафу.
— Могу я спросить, почему? Из-за того, что я тебя забыл? — сцепляю руки в замок, упираюсь в них подбородком. В области желудка собирается тугой комок.
Уотсон говорит прямо в шкаф. Голос отдается эхом в опустевших полках.
— Шерлок! То, что ты делаешь, очень важно, твои мозги слишком ценны. Ты спасаешь людей, хоть ты и не герой, я помню. А я своим присутствием свожу тебя с ума. Я не хочу! Возможно, если тебе больше не придется меня забывать — всё наконец-то придет в норму. А даже если ты не вспомнишь прошлого, то хотя бы перестанешь терять память снова и снова.
— Но, Джон…
Он вскидывает руку в протестующем жесте.
— Спорить не имеет смысла. Я решил окончательно. Так будет лучше.
— Но, может, стоит попытаться…
Уотсон поворачивается ко мне и сообщает:
— Мы уже пытались. Два раза. Вполне достаточно, — разворачивается и выходит из комнаты.
Я чувствую себя не в своей тарелке. Хожу за ним по всему дому. Уотсон деловито собирает вещи в коробки, которые взял у миссис Хадсон, и попутно раздает мне указания.
— Над каминной полкой висит твоё расписание дня. Там же написан порядок приёма лекарств. Почитай инструкции и постарайся их соблюдать — некоторые препараты принимают только после еды. Возьми бумажку, продиктую, когда у тебя приёмные дни у психиатра и психотерапевта.
Записываю. Уотсон все равно не соберется за пять минут, а людям надо давать высказать то, что они сами хотят, тогда можно добраться и до интересующей информации.
— Доброе утро, — говорит он и тянется поцеловать меня. Я не отвечаю, и получается довольно неловкое столкновение губ.
— Ээээ… привет, — совершенно некстати я начинаю испытывать некоторую неловкость. Дурацкое чувство. Проще всего его задушить на корню, сразу расставив точки над «і». — Прости, я не помню твоего имени, собственно, вообще ничего не помню о вчерашнем дне. Не знаю, что я принимал, но так вышло…
Его улыбка сползает мгновенно. Он прикрывает растерянное лицо руками и, откинувшись на подушку, глухо говорит:
— Нет, Шерлок, насколько я знаю, ты вчера ничего не принимал, кроме своих обычных лекарств.
Каких таких обычных лекарств?! Пытаюсь сообразить, что ж я такое обычно принимаю, и ничего не приходит в голову. Задаю вопрос вслух.
Мужчина опускает руки, на его лице маска спокойствия. Разумеется, никакого реального спокойствия под ней нет.
— Сейчас объясню. Ты… не совсем здоров, Шерлок, — он чуть поджимает губы, собираясь мне что-то сообщить, и решается. — У тебя расстройство психики, ты иногда забываешь меня. Подожди.
Он встает, надевает джинсы, и выходит. Я слышу, как он открывает ящик стола. Возвращается с медицинской картой и отдает мне.
— Да, меня зовут Джон Уотсон, — представляется он. И уходит в ванную, где громко плещется.
Листаю медкарту. История болезни, которую сначала приняли за ретроградную амнезию при сотрясении мозга, и лишь при повторной потере памяти поняли, что амнезия диссоциативная. Понятийный аппарат мне знаком — я явно изучал вопрос, хотя и не помню этого.
Похоже, я действительно не в порядке.
Дочитав, сижу в прострации, пытаясь собраться с мыслями, а они разбегаются по опустевшей голове.
Слышу, как Уотсон поднимается наверх, похоже, в свободную спальню. Свободную?
Сосед — чёрт, у меня есть сосед, а я не помню этого — что-то переставляет в своей (видимо своей) комнате. Чем он там занимается, когда мог бы рассказать мне, что происходит, раз он в курсе, а я забыл?
Встаю, надевая халат. Поднимаюсь наверх, стучу.
— Да, Шерлок, заходи.
Уотсон уже полностью одет и деловито собирает вещи.
— Прости, я не знаю, куда ты собираешься, но, надеюсь, ты сможешь ответить мне на несколько вопросов, не отвлекаясь от дела?
Он дергает плечом.
— Постараюсь. Присаживайся. — Так и не повернувшись ко мне, сосед машет рукой в сторону кровати.
Уотсон будто оскорблен. Ясно, обиделся на то, что я его забыл. Скорее всего, он понимает, что обида на болезнь иррациональна, потому не выскажет ничего. Только вот он, похоже, относится к тем, кого огорчение заставляет замыкаться. Плохо. Тем не менее, надо работать с тем, что есть, не дожидаться же, пока Уотсон уедет.
— Джон, я забываю только тебя и связанные с тобой события? Или что-то ещё?
— Ты выкидываешь из памяти только меня и всё, связанное с тем, что ты болен.
Резко отброшенная клетчатая рубашка летит в сторону чемодана, расправляется и планирует на пол. Уотсон поднимает её и аккуратно складывает, прежде чем уложить в чемодан.
— Можно спросить, куда ты собираешься, и как скоро вернешься?
Сосед останавливается и поворачивается ко мне.
— Пока что к Гарри, это моя сестра. Потом найду другую квартиру. Я съезжаю.
Он отворачивается к шкафу.
— Могу я спросить, почему? Из-за того, что я тебя забыл? — сцепляю руки в замок, упираюсь в них подбородком. В области желудка собирается тугой комок.
Уотсон говорит прямо в шкаф. Голос отдается эхом в опустевших полках.
— Шерлок! То, что ты делаешь, очень важно, твои мозги слишком ценны. Ты спасаешь людей, хоть ты и не герой, я помню. А я своим присутствием свожу тебя с ума. Я не хочу! Возможно, если тебе больше не придется меня забывать — всё наконец-то придет в норму. А даже если ты не вспомнишь прошлого, то хотя бы перестанешь терять память снова и снова.
— Но, Джон…
Он вскидывает руку в протестующем жесте.
— Спорить не имеет смысла. Я решил окончательно. Так будет лучше.
— Но, может, стоит попытаться…
Уотсон поворачивается ко мне и сообщает:
— Мы уже пытались. Два раза. Вполне достаточно, — разворачивается и выходит из комнаты.
Я чувствую себя не в своей тарелке. Хожу за ним по всему дому. Уотсон деловито собирает вещи в коробки, которые взял у миссис Хадсон, и попутно раздает мне указания.
— Над каминной полкой висит твоё расписание дня. Там же написан порядок приёма лекарств. Почитай инструкции и постарайся их соблюдать — некоторые препараты принимают только после еды. Возьми бумажку, продиктую, когда у тебя приёмные дни у психиатра и психотерапевта.
Записываю. Уотсон все равно не соберется за пять минут, а людям надо давать высказать то, что они сами хотят, тогда можно добраться и до интересующей информации.
Страница 17 из 19
