Мне приснился ночной кошмар. Не суть важно, в чём он заключался: иногда во сне боишься такого, что наяву вряд ли тебя испугало бы, или даже чего-то, чего ты и разглядеть-то не успел. Примерно так было и у меня: мне снилось, что я убегаю по незнакомому ночному городу от чего-то ужасного, от какой-то высокой, метра в два, антропоморфной фигуры, обладающей по-обезьяньи длинными руками с волосатыми цепкими пальцами, широкими плечами, и вытянутой вертикально головой без лица — на гладкой поверхности проступали лишь две чёрных булавочных головки глаз.
8 мин, 55 сек 11338
Простоять долго в виде статуи мне не удалось. Холодильник, снаружи успешно остающийся самим собой, возвестил громким пронзительным писком, что у него кончилось терпение, и что пора бы уже и закрыть распахнутую дверцу, сберегая тем самым электричество и ресурс компрессора. Резкий звук заставил меня дёрнуться, а затем машинально хлопнуть дверцей. Постояв ещё немного, я пересилил себя и приоткрыл дверцу. Ничего. В смысле — ничего необычного. Пиво и молоко, салат и колбаса, помидоры свежие — и помидоры, зверски запытанные до состояния кетчупа. «Что ж, может, для разнообразия, выпить с утра молока?» — подумал я и потянулся за бутылкой. Крышка оказалась до странности тугой, я никак не мог свернуть её. Наконец, она поддалась, я поднёс горлышко бутылки ко рту и… что-то похлопало меня по плечу!
Заорав, я — правильно, проснулся. На этот раз — на полу. И в руке я сжимал молочную бутылку. Пустую.
Страха уже не было. Была унылая безнадёжность. Это был просто «день сурка» какой-то. Что бы я ни делал, я не мог проснуться. Проснуться по-настоящему. На этот раз, я точно знал, что я сплю — падение с кровати объяснить можно, но как объяснить бутылку из-под молока? Не припомню, чтобы я страдал лунатизмом. Да и лунатики, пьющие молоко как во сне, так и на самом деле — вряд ли распространённая разновидность этих больных. Что ж, может, проверить, что будет, если умереть во сне? Так, сейчас я разбегусь изо всех сил, и кинусь головой в окно. Этаж девятый, как раз хватит сломать что-нибудь жизненно важное.
Тройное стекло оказалось каким-то даже мягким. Оно без задержек и боли выпустило меня на вольный воздух. Я падал, раскинув руки, падал в какую-то непроглядную чернь, так непохожую на хмурые московские рассветы, падал… к двум искоркам во тьме. Искоркам, похожим на булавочные головки.
Вопль. Постель. Подъём. Холодильник.
Я проснулся. Я чувствовал, что на этот раз проснулся по-настоящему. Реальность окружающего меня мира была незыблемой. Правда, в моих вложенных снах мне тоже так казалось. Но на этот раз вроде всё-таки что-то отличалось от предыдущих пробуждений, выдавая, что я нахожусь в настоящем мире.
С тех пор прошло уже довольно много времени. За этот срок я не заметил ничего необычного. Никаких существ с булавочными глазами. Но время от времени я всё ещё задаюсь вопросом: сплю я или нет? Кто поручится, что мир, в котором я сейчас старательно описываю свои злоключения в том сне, не игра моего воображения? Да, царапины на бедре всё-таки нет. Но следы зубов на руке, пусть и бледные, наличествуют.
Мне страшно. Мне снится кошмарный сон. Или, что хуже, какому-то кошмарному сну приснился я…
Заорав, я — правильно, проснулся. На этот раз — на полу. И в руке я сжимал молочную бутылку. Пустую.
Страха уже не было. Была унылая безнадёжность. Это был просто «день сурка» какой-то. Что бы я ни делал, я не мог проснуться. Проснуться по-настоящему. На этот раз, я точно знал, что я сплю — падение с кровати объяснить можно, но как объяснить бутылку из-под молока? Не припомню, чтобы я страдал лунатизмом. Да и лунатики, пьющие молоко как во сне, так и на самом деле — вряд ли распространённая разновидность этих больных. Что ж, может, проверить, что будет, если умереть во сне? Так, сейчас я разбегусь изо всех сил, и кинусь головой в окно. Этаж девятый, как раз хватит сломать что-нибудь жизненно важное.
Тройное стекло оказалось каким-то даже мягким. Оно без задержек и боли выпустило меня на вольный воздух. Я падал, раскинув руки, падал в какую-то непроглядную чернь, так непохожую на хмурые московские рассветы, падал… к двум искоркам во тьме. Искоркам, похожим на булавочные головки.
Вопль. Постель. Подъём. Холодильник.
Я проснулся. Я чувствовал, что на этот раз проснулся по-настоящему. Реальность окружающего меня мира была незыблемой. Правда, в моих вложенных снах мне тоже так казалось. Но на этот раз вроде всё-таки что-то отличалось от предыдущих пробуждений, выдавая, что я нахожусь в настоящем мире.
С тех пор прошло уже довольно много времени. За этот срок я не заметил ничего необычного. Никаких существ с булавочными глазами. Но время от времени я всё ещё задаюсь вопросом: сплю я или нет? Кто поручится, что мир, в котором я сейчас старательно описываю свои злоключения в том сне, не игра моего воображения? Да, царапины на бедре всё-таки нет. Но следы зубов на руке, пусть и бледные, наличествуют.
Мне страшно. Мне снится кошмарный сон. Или, что хуже, какому-то кошмарному сну приснился я…
Страница 3 из 3
