У меня есть одна не очень хорошая привычка. Она состоит в том, что на улице я вечно поднимаю с тротуара каждую вещицу показавшуюся мне интересной. Затем рассматриваю её и по мере моего любопытства выкидываю или беру с собой, чтобы хорошенько разглядеть её дома.
14 мин, 21 сек 3051
Дети сразу притихли. Вика начала всхлипывать. Рома прижался ко мне. Ремка, поджав хвост, полез в своё любимое местечко за диваном. Я посадила Ромку на диван, подальше от двери, а сама встала прижавшись к ней, чтобы если это нечто попробует сломать замок, я смогла бы его задержать. Я шёпотом скомандовала детям: «прячьтесь» и стала прислушиваться к звукам за дверью. Среди тихого, почти незаметного шебуршания Ромки, который решил залезть в шкаф, я различила тяжёлые шаги. Они всё приближались и приближались, пока я вместо них вдруг ни услышала такое же тяжёлое дыхание. Сказать, что я тогда испугалась — ничего не сказать. Оно довольно долго стояло у двери, но вдруг, уже вконец измотав мои бедные нервы, пошло в сторону кухни (во всяком случае по звуку). Я слышала, как под ним проламываются последние кусочки стекла. И хотя я понимала, что никто не поверит в эту историю и нам хорошенько достанется от родителей за разбитое окно, мне стало даже радостно от этого звука. Немного переждав, чтобы убедиться точно ли оно ушло, я сказала ребятам чтоб они вылезали. Из-под дивана, волоча за лапу бедного щенка, выползла Вика. Распахнулась дверца шкафа и из него с ужасным грохотом вылетел Ромка. Я рассмеялась. То ли от облегчения, то ли от неуклюжего падения моего брата. Приоткрыв дверь, я решила осмотреть квартиру. То что я увидела, повергло меня в шок. На полу остались отчётливые мокрые следы. И очень большие. Я прикинула, какого примерно размера было это нечто и моя радость о том, что оно нас не нашло увеличилась раз в сто. Тихо, на цыпочках я проскользнула на кухню. Разбитое окно, такие же мокрые следы. Больше ничего. Хотя… постойте! Дневник Кристи тоже какой-то влажный. Бр-р-р! Хватит с меня мистики на сегодня… Просто, когда воду наливала нечаянно пролила.
Но как бы я себя ни успокаивала, всё было очевидно — вся эта мистика из-за этой самой тетради. Иначе, зачем это нечто человекообразное появилось ещё и на кухне? Моей комнаты с него не хватало? Ведь я прекрасно помнила, что тетрадь была со мной, когда я убежала на кухню. В ту ночь я боялась ложиться спать в своей комнате. Но с родителей хватило разбитого окна. И я вся дрожа вошла в то место где всё это началось. Но, как ни странно, ничего не было.
Утро. Мой страх пребывания в комнате умерился. Я решила, что посоветуюсь с Васей — моим одноклашкой. Он, между прочим, неплохо шарил во всякой мистике-шумистике. После уроков я всё-таки умудрилась подойти к нему. Я рассказала ему о странной тетрадке, но не упомянула об этом нечте. Мы пошли к нему домой.
— Показывай, чего там у тебя? — сказал он бегая вокруг моего портфеля. Эта самая шумистика его так интересовала, что он обнаглел ещё сильней, чем есть: полез в мой собственный портфель (за что получил по рукам… Я достала оттуда тетрадку. После долгого изучения всех этих знаков (где-то странице на пятой) он вдруг спросил:
— Ничего особенного с тобой не происходило?
Я рассказала ему эту историю. Последующая реплика убила меня наповал:
— Ты живая?
— Нет, блин, мёртвая! Васька, я в курсе, что ты самое непредсказуемое существо на планете, но не до такой же степени!
Тут он начал непрерывно бормотать себе что-то под нос. Потом пошёл рассказывать про всякие ритуалы. Нужной на тот момент мне показалась только одна часть (одна двадцатая) его рассказа. Что-то вроде:
«Н-да уж… Капец тебе, Санёк! Знаки с третьей по пятую страницу — это криптограммы. Тетрадочка защищена, причём защищена серьёзно! Сколько дней она у тебя пробыла? Всего неделю? Это хорошо. Значит шансы ещё есть. Попробуй положить её вечером туда же откуда взяла. Не дочитала она! Дура, тебе что важней: твоя жизнь или эта тетрадка? В общем, положи её на то самое место. Если на следующий день будет что-то странное — приходи».
Я знала, что потом он обязательно будет напоминать об этом случае вечно. Но делать было нечего. Примерно часов в восемь я положила эту тетрадь на тротуар, рядом с забором. Придя домой, я улеглась спать уже с более-менее спокойной душой.
Ночью я проснулась от каких-то странных звуков. Они напоминали мне… те самые тяжёлые шаги! Нетушки, я ещё жить хочу! Я вскочила с дивана и понеслась в детскую. Проснувшиеся из-за меня Ромка и Вика, увидев мою морду, сразу поняли в чём дело и не стали расспрашивать.
Я не спала всю ночь. Это заметили все мои одноклассники. И, конечно же, Васька. Уже на второй перемене он подошёл ко мне и сказал так, чтоб никто не понял:
— Что, опять?
— Да. Ночью эта хрень пробралась ко мне в комнату!
— Н-да уж. Серьёзно… Сегодня зайди ещё раз ко мне. Разберёмся мы с «этой хренью».
— Васька, блин!
— Чего Васька-то? Я, между прочим, жизнь тебе спасаю, а ты «Васька, Васька»… После уроков я опять пришла к нему. Вся комната была забита какими-то рисунками, которых вчера не было. Васька ходил вокруг меня и шептал что-то себе под нос. Сразу вспомнился дневник Кристи и то, как её мама водила по всяким «представителям махической расы».
«Никаких шаманов не надо — Васьки достаточно! — подумала я.»
Но как бы я себя ни успокаивала, всё было очевидно — вся эта мистика из-за этой самой тетради. Иначе, зачем это нечто человекообразное появилось ещё и на кухне? Моей комнаты с него не хватало? Ведь я прекрасно помнила, что тетрадь была со мной, когда я убежала на кухню. В ту ночь я боялась ложиться спать в своей комнате. Но с родителей хватило разбитого окна. И я вся дрожа вошла в то место где всё это началось. Но, как ни странно, ничего не было.
Утро. Мой страх пребывания в комнате умерился. Я решила, что посоветуюсь с Васей — моим одноклашкой. Он, между прочим, неплохо шарил во всякой мистике-шумистике. После уроков я всё-таки умудрилась подойти к нему. Я рассказала ему о странной тетрадке, но не упомянула об этом нечте. Мы пошли к нему домой.
— Показывай, чего там у тебя? — сказал он бегая вокруг моего портфеля. Эта самая шумистика его так интересовала, что он обнаглел ещё сильней, чем есть: полез в мой собственный портфель (за что получил по рукам… Я достала оттуда тетрадку. После долгого изучения всех этих знаков (где-то странице на пятой) он вдруг спросил:
— Ничего особенного с тобой не происходило?
Я рассказала ему эту историю. Последующая реплика убила меня наповал:
— Ты живая?
— Нет, блин, мёртвая! Васька, я в курсе, что ты самое непредсказуемое существо на планете, но не до такой же степени!
Тут он начал непрерывно бормотать себе что-то под нос. Потом пошёл рассказывать про всякие ритуалы. Нужной на тот момент мне показалась только одна часть (одна двадцатая) его рассказа. Что-то вроде:
«Н-да уж… Капец тебе, Санёк! Знаки с третьей по пятую страницу — это криптограммы. Тетрадочка защищена, причём защищена серьёзно! Сколько дней она у тебя пробыла? Всего неделю? Это хорошо. Значит шансы ещё есть. Попробуй положить её вечером туда же откуда взяла. Не дочитала она! Дура, тебе что важней: твоя жизнь или эта тетрадка? В общем, положи её на то самое место. Если на следующий день будет что-то странное — приходи».
Я знала, что потом он обязательно будет напоминать об этом случае вечно. Но делать было нечего. Примерно часов в восемь я положила эту тетрадь на тротуар, рядом с забором. Придя домой, я улеглась спать уже с более-менее спокойной душой.
Ночью я проснулась от каких-то странных звуков. Они напоминали мне… те самые тяжёлые шаги! Нетушки, я ещё жить хочу! Я вскочила с дивана и понеслась в детскую. Проснувшиеся из-за меня Ромка и Вика, увидев мою морду, сразу поняли в чём дело и не стали расспрашивать.
Я не спала всю ночь. Это заметили все мои одноклассники. И, конечно же, Васька. Уже на второй перемене он подошёл ко мне и сказал так, чтоб никто не понял:
— Что, опять?
— Да. Ночью эта хрень пробралась ко мне в комнату!
— Н-да уж. Серьёзно… Сегодня зайди ещё раз ко мне. Разберёмся мы с «этой хренью».
— Васька, блин!
— Чего Васька-то? Я, между прочим, жизнь тебе спасаю, а ты «Васька, Васька»… После уроков я опять пришла к нему. Вся комната была забита какими-то рисунками, которых вчера не было. Васька ходил вокруг меня и шептал что-то себе под нос. Сразу вспомнился дневник Кристи и то, как её мама водила по всяким «представителям махической расы».
«Никаких шаманов не надо — Васьки достаточно! — подумала я.»
Страница 4 из 5
