Захолустное местечко

Я сразу не посмотрел, на что присаживаюсь, и опомнился только в тот момент, когда ощутил под своей пятой точкой влажную и растрескавшуюся деревянную поверхность. Хотел было не обратить на это внимание, ниспослав на тот факт, что и сам уже успел подмочиться по причине внезапно начавшегося дождя, однако здравый смысл подсказы-вал, что до сих пор заднице не было так сыро. Слегка поерзал, подсознательно полагая, что этим избавлюсь от малоприятного ощущения под собой, однако тут же решил больше таких лишних движений не делать, поскольку левое полушарие жопы мигом ощутило ни что иное как нацеленную на мою нежную плоть занозу. Поэтому просто сел и стал ждать, когда же исчезнувший в полумраке комнаты хозяин вернется и принесет с собой хоть какую-нибудь тару под то, что находилось в кочайнике. Хотя и твердой уверенности в том, что там был именно квас, судя по последним впечатлениям, не было.

Хозяин вернулся из полумрака, обдав своего гостя новой порцией странного запаха, представляющего собой смесь сырости, нечищеной рыбы и еще чего-то, лишь малую то-лику сладковатого. В руках он действительно нес тару для напитков, коя представляла из себя пару массивных кружек, сделанных из все того же материала, что и кочайник.

— Сейчас пожрать принесу, — деловито проквакал хозяин неопределенного возраста и, переминаясь с неуклюжестью разжиревшего селезня, отправился куда-то в обратном на-правлении. Едва моя рука коснулась прохладной поверхности кочайника, как из глубины хижины вновь зазвучал его противноватый голос, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, отдернуть руку и решив оставить право развивать напиток хозяину:

— Ты одежду-то сыми, дай порткам обсохнуться-та.

«Еще чего», — буркнул я — не вслух, конечно. — «А вдруг ты извращенец какой».

Все могло быть, тем более что внешний вид старика и его манеры общаться не оставляли в моей голове ничего лучшего.

— Вот, — на стол передо мной что-то бухнулось. Оказалось — треснутая деревянная миска, на которой лежало нечто, чье появление на столе ознаменовало приход чего-то не слишком свежего в ноздри, — откушывай, гостюшко.

При ближайшем рассмотрении я обнаружил на тарелке рыбу. Судя по виду, рыба была вяленой, вот только своеобразный запашок слегка настораживал. Не желая расстраивать отличающегося своеобразным гостеприимством хозяина, я отколупнул от одной тушки двумя пальцами и поднес сначала к носу. Хозяин домушки разглядел мое недовольно сморщенное лицо и насмешливо крякнул:

— Шо, не нравится, поди? А ты ешь, ешь, не гнушайся. Рыбка-то хорошая, вона, видел пруд? Оттуда пойманная, оттудова.

На самом-то деле я есть не хотел, даже сам удивился, насколько внутреннее желание быть примерным гостем пересилило все желания тела. Я отодвинул тарелку с тем, что называлось рыбой, и напустил на себя вид важный и самодовольный.

— Нет, спасибо, но я сыт.

Хозяин домушки посмотрел на меня с плохо скрытым презрением. Единственное, что выдавало его никуда не девшееся хорошее настроение — это изогнутые в полуулыбке полугубы и по-прежнему смеющиеся глазки.

— Я только у вас ливень пережду… Можно ведь, да?

Он правильно уловил в моем тоне наглую чванливость. Уж что-что, а я имел полнейшее право дать себе как следует обсохнуть в этом захолустном домике. Ведь я-то — житель городской, и никакая толстая деревенщина не имеет права мне отказывать.

Хозяин помолчал. Он сидели просто смотрел на меня, а я, в свою очередь, понял, что таким образом он соглашается со мной.

Совсем почувствовав себя хозяином этой хибары, я потянулся было за флягой, но пальцы мои наткнулись на пустое место. Я в ужасе глянул вниз и ничего кроме ремня не заметил. Фляга с драгоценным пивом попросту отсутствовала.

— Обронил, небось, чего-то? — В голосе толстяка слышалось злорадство.

— Да так, ничего особенного, — пробормотал я, чувствуя, как настроение стремительно летит ко дну.

— Ты из каких краев-то сам?

— Не из здешних, — буркнул я в ответ. Разговаривать совершенно не хотелось.

— Человек в своей среде должен быть как рыб в воде, — неприятно усмехнулся толстяк, как-то странно глядя на меня веселеньким прищуром.

— Это вы к чему? — «Ну вот, на ненормального нарвался», — подумалось вдруг мне.

— Это я к тому, — ответил мне толстяк и, поднявшись с места, заковылял куда-то вглубь избушки.

Несмотря на то, что дождь начал постепенно утихать, солнце не торопилось одаривать мокрую землю своими лучами, а потому толком рассмотреть, что находилось в той части избы, куда так часто наведывался мой благодетель, было невозможно. Лишь какие-то не-ясные тени да темные пятна мрака по углам, и больше ничего, за что можно бы было зацепиться взгляду.

— Я, пожалуй, пойду, спасибо вам и все такое…

Но не успел я подняться, как громадная фигура вновь надвинулась на меня из глубины избы. Уходить из избушки раньше, чем того захочет хозяин, почему-то резко вдруг пере-хотелось.

— Ты же сам сюда пришел-то, не я тебя позвал. — В маленьких глазках сверкнуло недовольство. — Сиди уже. Да не боись, своих не трогаем.