Закрытие

— Мисс Кэкл. — Амелия повернула голову, услышав неуверенный голос Гортензии. Инспекторша Гильдии ведьм стояла рядом с телом Верны и выглядела неожиданно потерянной. — Я думаю, нам надо поговорить, — спокойно предложила она.

— Непременно поговорим, — согласилась Амелия. — Но сейчас у меня есть более насущные проблемы.

Гортензия оглядела стены большого зала, а затем перевела взгляд на две фигуры, лежащие на полу.

— Что вы собираетесь сказать Гильдии ведьм? — жалобно спросила она.

Амелия выпрямилась и грозно взглянула на Гортензию.

— Могу честно сказать, что сейчас меня совершенно не заботит, что скажет Гильдия ведьм. Три ведьмы сделали сегодня все, чтобы остальные из нас не пережили неприятного магического натиска. Я считаю, что они заслуживают бесконечной благодарности от всех присутствующих! А что Гильдия может сказать по этому вопросу — абсолютно не имеет значения!

Директриса снова отвернулась от Гортензии и опустилась на колени, рядом с Констанс.

Гортензия молча наблюдала за этим, понимая, что она совершенно не согласна с гневными словами, которые были сказаны.

Жуткая тишина опустилась на школу. Обычных слухов не было, и девочки терпеливо ждали, когда им объяснят, что произошло. Каждый из них знал, что произошло что-то серьезное и что схватка, состоявшаяся в большом зале, была не совсем успешной, но точных событий не знал никто. Девочки собирались небольшими группками и ждали новостей.

Гортензия стояла у окна и смотрела на девочек, которые не спеша шли через двор. Вечерний свет делал их похожими на тени, особенно когда они шли мимо ярко освещенных окон.

— Вы думаете, с ними все будет хорошо?

— Что? — Амелия оторвалась от чашки чая и покосилась в сторону Гортензии. Через несколько мгновений она поняла, что инспекторша имела в виду и кивнула. — Они довольно эластичны в этом возрасте. Это только в нашем возрасте такие вещи, как произошедшие события, могут задеть за живое.

Гортензия наблюдала, как девочки скрылись за углом школы.

— Спасибо, — сказала она спокойно. — Спасибо, что не сказали им правду.

Амелия отмахнулась от ее благодарности.

— В итоге Верна сделала то, что правильно… Остальное не важно.

— Но Милдред Хаббл…

Амелия мягко улыбнулась.

— Поверьте мне, она ничего не скажет. Я знаю, что девочка любила Верну, и не думаю, что она захочет очернять память такой прекрасной ведьмы.

Гортензия грустно улыбнулась и отвернулась от окна.

— Я думаю, наверное будет лучше, если я не останусь здесь. Я слышала, здесь есть небольшая чайная, недалеко от школы?

Амелия кивнула.

— Есть. Я уверена, что миссис Кози поселит вас… Если вы точно уверены, что не хотите остаться…

— Я должна уйти… В этом месте достаточно проблем и без меня. — Она отошла от окна и направилась через комнату. — Я пошлю письмо в Гильдию ведьм из кафе… Пусть они узнают о том, что произошло до того, как до них дойдут приукрашенные слухи. — Гортензия поймала обеспокоенный взгляд Амелии. — После того, что я сегодня увидела, я не думаю, что нужно снимать с должности человека, который так рьяно защищал школу. — Она снова грустно улыбнулась. — Если у гильдии появятся претензии, то они могут высказать их мне.

— Спасибо, — тихо сказала Амелия, снова переключив внимание на кружку, которую держала в руках.

Гортензия кивнула директрисе и молча вышла из комнаты.

Имоджен сделала глубокий вдох и постучала в дверь комнаты Констанс, ожидая, когда ее пригласят войти. Ей пришлось признаться себе в том, что она ужасно нервничает. Дверь в комнату Констанс была заперта, и коллега ни с кем не общалась. Исключением была только мисс Кэкл. Директриса сообщила о том, что Констанс идет на поправку, но более подробную информацию не раскрывала.

В конце концов Имоджен решила, что рано или поздно ей все равно придется столкнуться с коллегой. Нервно облизывая губы, она толкнула дверь и шагнула через порог. Констанс сидела в кровати, опираясь на подушки. Она смотрела на Имоджен, ожидая, что та ей скажет.

— Хм… — Имоджен с трудом подбирала слова, чтобы начать разговор. Констанс обычно была сильной и уверенной в себе, и Имоджен пришлось признать, что ее нервирует видеть ее такой бледной и замкнутой.

— Что я могу сделать для вас? — спросила Констанс. Спокойный тон ее голоса подчеркивал ее ослабленное состояние.

Имоджен подняла кошачью корзинку, которую принесла с собой, стараясь не обращать внимания на низкое рычание, которое из нее исходило.

— Я решила принести Моргану обратно, — пояснила она. — Когда вы… ну вот…, а вы были…

— Спасибо, что присмотрели за ней. — Констанс избавила Имоджен от дальнейших объяснений. — Я переживала за нее.

— Нет проблем, — сквозь зубы соврала Имоджен, надеясь, что Констанс не заметит царапины, покрывающие ее руки. Она поставила корзинку на пол и подняла крышку.

Моргана надменно вышла вон из тесной корзинки, радуясь, что снова оказалась в привычной обстановке. Она почувствовала присутствие своей хозяйки с того момента, как открылась дверь, и хотела определить, была ли это та Констанс, которую она знала, или нет.