Западня

Я расхохотался, но это его ничуть не смутило.

— Я бы на вашем месте не смеялся. Я, конечно, не знаю, ЧТО ИМЕННО вы видели в гипнотическом трансе, но догадываюсь, что это была проекция брачных игр пауков. Верно?

Смех застрял в моей глотке.

— Я… я… видел… танец, — против воли проговорил я, движимый нахлынувшим на меня дьявольским, сатанинским желанием. — Она… ткала… и плясала… одновременно. Она — Ткачиха… Дьявольски, божественно прекрасная ткачиха и… танцовщица…

Ещё минуту «терминатор» молча пилил меня взглядом, словно ожидая чего-то, но, наконец, не дождавшись, продолжил.

— Я так и думал, я так и думал… — задумчиво произнес он. — Паучиха, чтобы привлечь самца, совершает некие движения, словно пляшет по паутине. Это имеет свою цель — это сигнал, что она готова к спариванию, подает знак пауку, что она неопасна. Ведь в обычном, не «брачном» состоянии, она сожрет любого паука, который захотел бы прийти к ней в гости«на огонек». Кстати, а вы, случаем, не танцевали? Там, с НЕЮ?

— Танцевал… — эхом произнес я.

— Ну, вот видите, все логично. Самец, придя в гости к готовой к спариванию самке, также начинает танцевать, только уже с другой целью — тем самым он как бы говорит ей: «Это к тебе пришел не обед, а жених. Отложи пока на потом свой хищнический аппетит. Воспроизводство сейчас важнее питания». Тем самым он как бы программирует её на другую, не хищническую, модель поведения.

— Что не мешает ей потом его сожрать! — закричал я.

— Не мешает, но потом. Когда сексуальный экстаз проходит, когда оплодотворение совершено. Тогда в ней уже просыпается на время уснувший хищник. Но ДО этого, в момент совокупления, паучиха — кроткий ягненок. Она позволяет пауку делать все, что ему заблагорассудится. Кусать её, царапать, передвигать с место на место по паутине и так далее. Это называется в науке «каталептический транс».

Тут до меня, наконец, дошло, к чему он клонит, зачем он так развернуто читает мне лекцию по брачной психологии пауков!

— Вы хотите сказать, что…

— Да, да, это самое. Сейчас, милый мой Кирилл Андреевич, дражайший вы наш, золотой, именно сейчас ОНА СЛАБА КАК НИКОГДА! Она больна, смертельно больна любовной лихорадкой, ОНА беззащитна как котенок! И это, именно это, дает нам уникальный шанс изловить это животное, поймать драгоценный экземпляр в наш террариум!

— Постойте, — я схватился за голову, казалось, она вот-вот лопнет от переполнившей её информации. — Вы назвали её животным??? Но ведь вы говорили, что Костюмерша — женщина, с феноменальными способностями, но женщина! Я так понял, что про психологию паука вы говорили фигурально!

— Помилуйте, Кирилл Андреевич, чудак вы наш золотой! Какие ту могут быть аллегории? Да, она женщина — если я назову её мужчиной, пусть вы первый бросите в меня камень! Женщина, и, более того, Мать и Владычица своего многочисленного рода.

Кажется, мой мозг сейчас взорвется и его ошметки разлетятся по всей изящной, со вкусом обставленной кухне.

— Кирилл Андреевич, профессор, неужели Вы серьезно думали, что женщина, в смысле, человеческая женщина, сможет жить десятилетиями ПОД ЗЕМЛЕЙ, в тоннелях секретной ветки московского метрополитена?!

— Ка-а-а-а-ак???

— Ну, конечно же, вы не в курсе, а вам она не сказала — скрытная и лживая, как настоящий паук!

— Умоляю, расскажите…

— И не надо умолять. Вам рассказать можно, поверьте, я знаю, — он как-то странно и неприятно усмехнулся, одними губами. И я понял, он считает, что я уже мертв, покойник. — А теперь послушайте мою сказку, чудеснее которой нет ничего на свете.

Он достал из коробки пару ароматных сигар, подкурил себе и мне, и мы задымили. Он протянул мне бокал с восхитительно ароматным красным вином.

— Когда начали строить московский метрополитен, в 1935 году, уже тогда в умах наших старших коллег из НКВД созрел план помимо «обычного» метро построить секретную ветку, так называемое,«Метро-2». Сталин, не мне вам объяснять, историку, фанатично боялся трех вещей — заговора, революции и войны. Он не чувствовал себя в безопасности в Кремле, боялся на дачах, боялся ездить на отдых. Он носил немецкий бронежилет под кителем, никогда не выступал перед рабочими (другом которых его считали, хе-хе), по пути следования их Кремля в Кунцево у каждого куста дежурили люди «в штатском», все квартиры по пути следования заселяли сотрудниками НКВД. Так вот, Сталин дал добро на этот проект, чтобы в случае времени «Х» можно было удобно сбежать из Кремля. Его стали строить. Но странным образом, когда за шесть лет работы, к июню 41-года построили первую и главную ветку, пронизывающую Москву с запада на восток, Сталин ею не воспользовался по назначению. В критический момент, когда Москва почти пала под натиском гитлеровцев, Сталин в последний момент отменил свою эвакуацию.

— Насколько мне известно, он побоялся, что этим он проявит трусость и его убьют свои же соратники. И это стало переломным моментом в войне, — вставил я.