Несмотря на что, что сейчас в комнате стоит тишина, я могу расслышать шорох листьев за окном. С них по-прежнему продолжает капать вода от совсем недавно прошедшего дождя. Я знаю, они жадно впитывают влагу, несмотря на то, что дождь здесь идет около пяти раз в неделю. Каждый листок и травинка тянутся к его каплям, к воде. Она — их жизнь. О, как бы хотел поменяться местами с этими бессловесными, но такими прекрасными созданиями природы! Однако увы, для меня жизнь заключается в жидкости, что будет малость погуще…
102 мин, 30 сек 12164
Несмотря ни на что, я не мог с ней не попрощаться, хотя бы без слов. И потому я безмолвно встал возле ее ложа, в последний раз любуясь своей чаровницей, ее матовой кожей и огненно-рыжими волосами, падающими на пол, словно у Леди Лилит. Я не касался ее, оставаясь совершенно неподвижным, лишь смотрел в ее лицо и мысленно говорил: «Прощай же, моя демоница, моя порочная колдунья, моя Лукреция, что отравила меня опаснейшим из ядов на свете…» Во мне отчаянно начали бороться два начала: первое продолжало испытывать к этой вампирессе нечто, похожее на чувства, а второе было полно ненависти и желания отомстить этой«похотливой твари». Я злился на себя самого из-за того, что не мог никак совладать с возникшим душевным противоречием, закусил губы, сжал руки… Спустя несколько минут стало немного легче. Теперь мой уход не воспринимался мной настолько болезненно.
Словно в доказательство правильности моего решения, небо внезапно заволокла небольшая туча, отдаленно похожая на часть темного плаща, после чего раздались первые звуки падающих капель. Музыка заиграла. Очень осторожно отодвинув край шторы, я посмотрел на улицу, по привычке вдыхая чистый воздух. Внезапно, неожиданно для самого себя, я сорвал растущую с той стороны стены розу, которая уже начала увядать. А в моих руках она и вовсе сделалась почти черной, символично показывая то, во что я превратился, точнее, во что меня превратили эти создания Тьмы. Мне снова захотелось им отомстить.
Сжимая цветок в руке, я вновь приблизился к спящей Люции, положил розу ей на грудь, произнеся при этом губами: «Мы больше не увидимся с тобой. Неси впредь свою красоту и смерть другим.» Сразу после этого я резко повернулся и покинул дом, больше не оборачиваясь. Я долго шел куда глаза глядят, причем почти всегда прямо, не обращая внимания на усиливающийся дождь. К концу пути моя одежда насквозь промокла, однако я этого не замечал. Из моей головы по-прежнему не выходили мои сородичи.
Я не боялся того, что они начнут меня искать: все-таки я имел права на независимое существование, меня официально ничто среди них не держало. Вот только… Она…
Осознав, что вновь думаю о Люции, я до предела стиснул свои зубы, ощущая все более возрастающую ненависть. «Ну уж нет, моя дорогая Немезида, я не позволю тебе так меня меня мучить, не допущу торжества твоих чар над моим рассудком… Отныне я никогда не обольщусь женскими телесными прелестями, даже более того — теперь моими жертвами всегда будут становится именно похожие на тебя, такие же демонические и падшие девы. И поверь, я уничтожу их столько, сколько смогу, не одну, не десять, и даже не сотню! Это и будет моим возмездием тебе и прочим! Клянусь!».
Свое слово я действительно сдержал, ведь тогда я уже был не молодым неопытным юношей, а почти зрелым мужчиной и ловким вампиром, уже хорошо знающим основные моменты охоты, выслеживания и нападения. Тем не менее, кое-какие детали романтизма во мне еще сохранялись: мне хотелось не просто убивать ради крови, а так, чтобы это приносило и душевное удовлетворение, чтобы сами последние секунды перед решающим шагом заставляли испытывать наслаждение, как было в детстве, во время катания на карусели. И вскоре я понял, как этого можно добиться.
Я создал свой особенный план охоты. Почти всегда это происходило ночью или поздно вечером, особенно после дождя или перед его началом. В такие часы я всегда одевался в темную одежду и, точно тень, крался по бедным улицам окраин городов, ища одинокую фигуру возле фонаря. В те годы среди подобных жриц любви было более чем достаточно белокожих и рыжеволосых, которые так напоминали мне Люцию… Я ненавидел их. Еще до того, как, испив их кровь, видел их жизнь — я уже знал о том, какой она была, даже если когда-то эти дамочки и пели в церковном хоре или учились в пансионе. Все равно все они уже были прислужницами Дьявола, а я отправлял их души в Ад.
Нападал я чаще всего со спины, зажав рот жертве рукой. Помню, как однажды какая-то из тех куртизанок ухитрилась меня укусить, после чего дернулась и смогла закричать. Ее услышали находившиеся неподалеку сторожа склада. Разумеется, они быстро прибежали в переулок и увидели весьма впечатляющую картину: как высокий человек в черном оттаскивает к стене фигуру сомнительного вида особы в вульгарном фиолетовом платье. Понимая, что мне придется убить и их, я не стал более церемониться с той шлюхой, быстро сломав ей шею. Прежде я такого не делал, однако жалость во мне не проснулась. В следующие несколько минут я разделался с незадачливыми свидетелями, но кровь их пить не стал. Вновь подойдя к бездыханному телу рыжеволосой, я скривился. Ее мне, кстати, не удалось застать врасплох: она меня увидела и, приняв за потенциального клиента, кокетливо улыбнулась со словами: «Привет, красавчик….» Все-таки в данной ситуации моя молниеносная реакция пришлась как нельзя кстати. Уверен, будь на ее месте Люция, она бы точно также на меня посмотрела и сказала бы то же самое…
Словно в доказательство правильности моего решения, небо внезапно заволокла небольшая туча, отдаленно похожая на часть темного плаща, после чего раздались первые звуки падающих капель. Музыка заиграла. Очень осторожно отодвинув край шторы, я посмотрел на улицу, по привычке вдыхая чистый воздух. Внезапно, неожиданно для самого себя, я сорвал растущую с той стороны стены розу, которая уже начала увядать. А в моих руках она и вовсе сделалась почти черной, символично показывая то, во что я превратился, точнее, во что меня превратили эти создания Тьмы. Мне снова захотелось им отомстить.
Сжимая цветок в руке, я вновь приблизился к спящей Люции, положил розу ей на грудь, произнеся при этом губами: «Мы больше не увидимся с тобой. Неси впредь свою красоту и смерть другим.» Сразу после этого я резко повернулся и покинул дом, больше не оборачиваясь. Я долго шел куда глаза глядят, причем почти всегда прямо, не обращая внимания на усиливающийся дождь. К концу пути моя одежда насквозь промокла, однако я этого не замечал. Из моей головы по-прежнему не выходили мои сородичи.
Я не боялся того, что они начнут меня искать: все-таки я имел права на независимое существование, меня официально ничто среди них не держало. Вот только… Она…
Осознав, что вновь думаю о Люции, я до предела стиснул свои зубы, ощущая все более возрастающую ненависть. «Ну уж нет, моя дорогая Немезида, я не позволю тебе так меня меня мучить, не допущу торжества твоих чар над моим рассудком… Отныне я никогда не обольщусь женскими телесными прелестями, даже более того — теперь моими жертвами всегда будут становится именно похожие на тебя, такие же демонические и падшие девы. И поверь, я уничтожу их столько, сколько смогу, не одну, не десять, и даже не сотню! Это и будет моим возмездием тебе и прочим! Клянусь!».
Свое слово я действительно сдержал, ведь тогда я уже был не молодым неопытным юношей, а почти зрелым мужчиной и ловким вампиром, уже хорошо знающим основные моменты охоты, выслеживания и нападения. Тем не менее, кое-какие детали романтизма во мне еще сохранялись: мне хотелось не просто убивать ради крови, а так, чтобы это приносило и душевное удовлетворение, чтобы сами последние секунды перед решающим шагом заставляли испытывать наслаждение, как было в детстве, во время катания на карусели. И вскоре я понял, как этого можно добиться.
Я создал свой особенный план охоты. Почти всегда это происходило ночью или поздно вечером, особенно после дождя или перед его началом. В такие часы я всегда одевался в темную одежду и, точно тень, крался по бедным улицам окраин городов, ища одинокую фигуру возле фонаря. В те годы среди подобных жриц любви было более чем достаточно белокожих и рыжеволосых, которые так напоминали мне Люцию… Я ненавидел их. Еще до того, как, испив их кровь, видел их жизнь — я уже знал о том, какой она была, даже если когда-то эти дамочки и пели в церковном хоре или учились в пансионе. Все равно все они уже были прислужницами Дьявола, а я отправлял их души в Ад.
Нападал я чаще всего со спины, зажав рот жертве рукой. Помню, как однажды какая-то из тех куртизанок ухитрилась меня укусить, после чего дернулась и смогла закричать. Ее услышали находившиеся неподалеку сторожа склада. Разумеется, они быстро прибежали в переулок и увидели весьма впечатляющую картину: как высокий человек в черном оттаскивает к стене фигуру сомнительного вида особы в вульгарном фиолетовом платье. Понимая, что мне придется убить и их, я не стал более церемониться с той шлюхой, быстро сломав ей шею. Прежде я такого не делал, однако жалость во мне не проснулась. В следующие несколько минут я разделался с незадачливыми свидетелями, но кровь их пить не стал. Вновь подойдя к бездыханному телу рыжеволосой, я скривился. Ее мне, кстати, не удалось застать врасплох: она меня увидела и, приняв за потенциального клиента, кокетливо улыбнулась со словами: «Привет, красавчик….» Все-таки в данной ситуации моя молниеносная реакция пришлась как нельзя кстати. Уверен, будь на ее месте Люция, она бы точно также на меня посмотрела и сказала бы то же самое…
Страница 21 из 28
