Записи Лютера Дактэ

— Кто ты? — Прошептал Лютер. Мужчина молчал. Он лишь пальцем указал на тетрадь. Лютер не понимал, он стоял как вкопанный и лишь хлопал глазами. Мужчина выдохнул, взял из рук Лютера тетрадь, пролистал ее и протянул ему. Лютер опустил глаза, видя перед собой лишь белоснежные листы. Но не прошло и минуты, как он осел в кресло и его вновь охватил шок. На листах, стали проявляться буквы. Они складывались в слова, а слова в предложения. Тетрадь действительно писала сама себя, Лютер даже слышал, как по бумаге царапает грифель, выводя знакомым почерком, продолжение истории.

«Дерево настолько широко раскрыло свою пасть, что мое тело без труда прошмыгнуло внутрь. И я пролетел несколько метров, прежде чем додумался затормозить, уперевшись ладонями и ногами в стороны. Изнутри, все напоминало бездонный колодец — холодно и влажно. А когда пасть захлопнулось, то к этому добавился еще и мрак.»

— Камелия! — Закричал я, — Камелия! — Мой голос эхом отзывался, что не совсем радовало. Я перевел дыхание и, вцепившись пальцами в каменную стену, двигался вниз. В такой вот нелепой позе, я прополз наверно несколько метров. Потому как я стал ощущать боль в голове и слабость в руках. Ноги, кстати, тоже перестали меня слушаться, и я полетел вниз. Я был похож на деревянную куклу, на веревочках, которая бултыхается из стороны в сторону, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Я изодрал пальцы в кровь, сбил колени, пока скользил по стенкам. Наконец, пролетев несусветное количество метров, я шмякнулся на что-то теплое, которое издало выдох. Наощупь, водя руками в темноте, я наткнулся на предполагаемый объект спасения.

— Камелия? — Я приподнял ее на руках и приложил уху к ее груди. Пульса не слышал, но надежда все-таки теплилась в моем сознании.

— Подожди, малышка. Я тебя спасу, подожди, немного.

— Я оттащил девочку в сторону, а сам также наощупь провел ладонями по холодной стене. Под пальцами ощущалась какая-то слизкая субстанция и струйки воздуха. После, я со всего маху ударил ногой в стену. Потом еще и еще, пока не раздался треск, как-будто ломают сучья. Сквозь, трещины, я видел как пробиваются нитки света. Тогда, я разбежался и выбил преграду плечом, вылетев на улицу. То, что казалось светом, был фонарный столб, который стоял посреди пустой дороги. Я вернулся за девочкой и вынес ее на улицу.

— Камелия? Ты слышишь меня? Камелия?

Она была очень бледной, но румянец по-прежнему зиял на ее щеках. На животе виднелось иссохшее пятно крови, которое приобрело коричневый оттенок. Я взял ее на руки.

Небо было хмурым. Понемногу, накрапывал дождь. Большие капли падали на дорогу. Мне казалось, что дождь падал там, где мы шли. Потому как остальная дорога была светло-серого цвета. Пальцы болели и кровоточили. Я осел, не в силах нести Камелию, хоть она и была легкой, положил ее на землю. Снял куртку и накрыл ее.

— Я не успел тебя спасти, Кэм. Прости. Прости меня.

— Произнес я и выдохнул.

Ее пальцы были такими же прохладными, как и капли, что промочили меня до нитки. Я не сразу обернулся, только тогда, когда она провела пальчиками по моей щеке. Кэм стояла передо мной и смотрела на меня пустыми глазами. Я улыбнулся.

— Камелия, ты жива! — Я подхватил ее на руки и посмотрел на ее прекрасное личико. Бледность, делала ее еще красивей, а глаза хоть и безжизненные, но такие глубокие. Кэм посмотрел поверх моего плеча. Я повернулся. На дороге стоял мужчина в черной одежде. Я видел, как он сжимал рукоятку ножа, так сильно, что его костяшки побелели. Лица мне не было возможности разглядеть, оно было размыто, и сливалось с серостью пейзажа.

— Она не твоя! Не подходи! — закричал я. Мужчина сделал шаг, а я попятился назад, крепко сжимая худое тело Кэм.

— Не подходи! — Я озирался по сторонам. Мы были, как на ладони. Дорога была пустой, никаких домов по близости, чтобы спрятаться.

— Господи, Кэм, как мне защитить тебя? Скажи? — я, скорее, спрашивал себя вслух, нежели ее. Но, она ответила мне.

— Ты не сможешь меня спасти. Это неизбежно.

— В ее голосе не было страха. Она говорила спокойно, будто была готова к этому. Я мог защитить Кэм от него, если бы у меня было хоть что-то, чем бы я мог обороняться. Но, нападать на убийцу с кулаками, было бы глупо. Поэтому, оставалось одно — бежать. И я побежал. Но бежать, мне пришлось долго. Где бы я ни останавливался, мужчина появлялся там же.

— Смирись и прими.

— Произнесла Кэм. Я опустил девочку на землю, мысленно готовясь к нападению. Но мужчина исчез, вместе с тем, в моей руке, поблескивало широкое лезвие ножа. Я перевел взгляд на Кэм. Она лежала на дороге, в неподвижной позе. Румянец рассеялся, и теперь, я понял, о чем говорила Кэм«.»

Лютер поднял глаза, с трудом понимая, что твориться у него на душе. Смешанные чувства — ужас, недоумение и застывший на его губах вопрос — кто же он, черт возьми?

— Кто ты и какого черта тебе надо от меня? — снова спросил Лютер. Мужчина взял стул, и, повернув его спинкой к Лютеру, опустился на сиденье, свесив руки.