Ну, почему мне никто не верит?! Никто-никто. Сегодня опять приходил этот странный дядя…
34 мин, 32 сек 13837
Разум отказывался верить. Здесь, у этого костра, вместо зимы раскинулось лето. Я видел все как днем. Травы покрывали землю густым ковром, незабудки и клевер выглядывали из зелени, словно бриллиантовая диадема в копне роскошных женских волос. Рогатый человек в одной руке сжимал что-то наподобие четок, другой потягивал сизый дым из длинной трубки, которая росла из медного котелка. Вокруг копошилось зверье: полевки и еноты сновали вокруг, забегали на плечи, кабан чавкал, опустив морду, лисица свернулась калачиком у поясницы. Будь я проклят, но две белки в своих крохотных лапках поднесли ему деревянную чашу с дымящейся жидкостью. Пахло травами. А может, это был обыкновенный чай. Но больше всего опасений вызывали волки у дальней стены невидимого купола. Я непроизвольно сжал рукоять револьвера.
Заклинатель зверинца источал зловещую угрозу, в то же время вызывая глубокое уважение, подобное испытывает зеленый новобранец рядом с ветераном. С таким необходимо считаться, и каждый понимал это нутром. Но не каждый мог контролировать свои эмоции. Простая стеганая куртка, но в ней он казался настоящим царем зверей. Более свирепый, чем лев, и более опасный, чем человек с ружьем и львиной шкурой за плечами. И, конечно же, рога — высокие, ветвистые, словно молодой олень.
Купол лета давал вьюге от ворот поворот. Снежинки бились о невидимый барьер и обиженно сбивались в кучи у его подножья. Простите, сэр, но единственное слово, приходящее на ум — колдовство.
Мои спутники так же ошеломленно оглядывались. Лесник пытался успокоить возбужденную Айну. Я никогда не видел ее такой, словно ужаленная оводом, она вырывалась из рук хозяина, скалилась и рычала.
Наконец я совладал со своим телом и, в особенности, с языком: «Властью данной мне Скотланд-Ярдом и Королевой, приказываю вам подойти сюда и назваться!»
Колдун медленно отставил чашку, так же медленно повернул испещренное морщинами лицо. Его голос шелестел подобно осенним листьям, тем не менее, ни один звук не прошел мимо нас.
«Здесь нет твоей власти, человек». — «Что вы здесь делаете? — настаивал я, — Вы что-нибудь знаете о пропаже горожан?» — «Я лишь наслаждаюсь дарами природы. Сижу у ее ног и милостиво ожидаю зерен истины». — «Я не понимаю». — «Очень жаль».
Он не выглядел агрессивным, никакой злости в голосе, скорее, печальный. Возможно, нам бы удалось договориться, но Малыш Стиви поддался эмоциям. Да и сложно винить его. Карабин выплюнул пулю, пламя костра качнулось. Сам выстрел не нанес урона, но послужил сигналом к обороне. Лисица вскочила, белки запищали, кабан навострил уши. Первыми в атаку ринулись волки. С нашей стороны зазвучала ружейная канонада. Шерсть летела клочьями, свирепый рев сменял предсмертный скулеж. Но неизвестно откуда появлялось подкрепление четвероногих. А перезарядить ружье невозможно за секунду.
Первым пал Стиви — кабан вспорол ему брюхо. Трава окрасилась красным. Грызуны принялись за лицо и пальцы. А этот подлец продолжал сидеть и курить. Даже не удостоил нас чести повернуться, представляете?
Мы все еще могли победить, четверо мужчин, верных долгу и Королеве. Но тут произошло то, чего я никак не ожидал. Возлюбленная всеми бесконечно преданная овчарка набросилась на хозяина. Лесник оцепенел, в его глазах застыло удивление, до тех самых пор, пока они не угасли. Он смог бы отбиться, но ведь это его любимая Айна. Она разгрызла ему глотку. Подняла окровавленную морду в мою сторону. Я действовал быстро, револьвер проделал дыру в черепе бешеной суки.
Отвернувшись от мертвой собаки, я понял, что остался один. Волки лакомились констеблями как лучшим из деликатесов. Заклинатель стоял напротив, пальцы покручивали четки. И смотрел на меня.
Такие усталые глаза. Словно он родился уставшим, а потом не знал ничего радостного. Или величайший мудрец, или полный безумец. Не знаю, с какими дьявольскими силами нужно вступить в союз, чтобы заполучить подобную мощь.
«Какая жалость, мистер Хаунд, — произнес он. — Ваше расследование увенчалось успехом».
Вьюга подхватила, как младенца, и выбросила на опушку «.»
` Этот город меня не принял.
Замерзаю, сижу в снегу.
Все, кого едва узнал,
Сгинули.
Муштры годы, мастера и няньки
К подобному испытанию не готовили.
Нет идей, что дальше делать,
Во тьме ночной сгинуть боюсь.
Вепрь дикий клыками длинными
Подрыл столбы моих устоев.
Зверь лесной на человека охоту устроил.
Природа лозами гибкими опутала члены.
Куда попал я, в джунгли?
Тогда почему вьюга лицо хлещет?
В кромешный ад?
Тогда зачем священник проповедь бормочет?
И правду отыскать
Сил больше нет.
Бреду не глядя к яркому костру.
Быть может, ответы даст мне он.
27 декабря, Северный Йоркшир «.»
Заклинатель зверинца источал зловещую угрозу, в то же время вызывая глубокое уважение, подобное испытывает зеленый новобранец рядом с ветераном. С таким необходимо считаться, и каждый понимал это нутром. Но не каждый мог контролировать свои эмоции. Простая стеганая куртка, но в ней он казался настоящим царем зверей. Более свирепый, чем лев, и более опасный, чем человек с ружьем и львиной шкурой за плечами. И, конечно же, рога — высокие, ветвистые, словно молодой олень.
Купол лета давал вьюге от ворот поворот. Снежинки бились о невидимый барьер и обиженно сбивались в кучи у его подножья. Простите, сэр, но единственное слово, приходящее на ум — колдовство.
Мои спутники так же ошеломленно оглядывались. Лесник пытался успокоить возбужденную Айну. Я никогда не видел ее такой, словно ужаленная оводом, она вырывалась из рук хозяина, скалилась и рычала.
Наконец я совладал со своим телом и, в особенности, с языком: «Властью данной мне Скотланд-Ярдом и Королевой, приказываю вам подойти сюда и назваться!»
Колдун медленно отставил чашку, так же медленно повернул испещренное морщинами лицо. Его голос шелестел подобно осенним листьям, тем не менее, ни один звук не прошел мимо нас.
«Здесь нет твоей власти, человек». — «Что вы здесь делаете? — настаивал я, — Вы что-нибудь знаете о пропаже горожан?» — «Я лишь наслаждаюсь дарами природы. Сижу у ее ног и милостиво ожидаю зерен истины». — «Я не понимаю». — «Очень жаль».
Он не выглядел агрессивным, никакой злости в голосе, скорее, печальный. Возможно, нам бы удалось договориться, но Малыш Стиви поддался эмоциям. Да и сложно винить его. Карабин выплюнул пулю, пламя костра качнулось. Сам выстрел не нанес урона, но послужил сигналом к обороне. Лисица вскочила, белки запищали, кабан навострил уши. Первыми в атаку ринулись волки. С нашей стороны зазвучала ружейная канонада. Шерсть летела клочьями, свирепый рев сменял предсмертный скулеж. Но неизвестно откуда появлялось подкрепление четвероногих. А перезарядить ружье невозможно за секунду.
Первым пал Стиви — кабан вспорол ему брюхо. Трава окрасилась красным. Грызуны принялись за лицо и пальцы. А этот подлец продолжал сидеть и курить. Даже не удостоил нас чести повернуться, представляете?
Мы все еще могли победить, четверо мужчин, верных долгу и Королеве. Но тут произошло то, чего я никак не ожидал. Возлюбленная всеми бесконечно преданная овчарка набросилась на хозяина. Лесник оцепенел, в его глазах застыло удивление, до тех самых пор, пока они не угасли. Он смог бы отбиться, но ведь это его любимая Айна. Она разгрызла ему глотку. Подняла окровавленную морду в мою сторону. Я действовал быстро, револьвер проделал дыру в черепе бешеной суки.
Отвернувшись от мертвой собаки, я понял, что остался один. Волки лакомились констеблями как лучшим из деликатесов. Заклинатель стоял напротив, пальцы покручивали четки. И смотрел на меня.
Такие усталые глаза. Словно он родился уставшим, а потом не знал ничего радостного. Или величайший мудрец, или полный безумец. Не знаю, с какими дьявольскими силами нужно вступить в союз, чтобы заполучить подобную мощь.
«Какая жалость, мистер Хаунд, — произнес он. — Ваше расследование увенчалось успехом».
Вьюга подхватила, как младенца, и выбросила на опушку «.»
` Этот город меня не принял.
Замерзаю, сижу в снегу.
Все, кого едва узнал,
Сгинули.
Муштры годы, мастера и няньки
К подобному испытанию не готовили.
Нет идей, что дальше делать,
Во тьме ночной сгинуть боюсь.
Вепрь дикий клыками длинными
Подрыл столбы моих устоев.
Зверь лесной на человека охоту устроил.
Природа лозами гибкими опутала члены.
Куда попал я, в джунгли?
Тогда почему вьюга лицо хлещет?
В кромешный ад?
Тогда зачем священник проповедь бормочет?
И правду отыскать
Сил больше нет.
Бреду не глядя к яркому костру.
Быть может, ответы даст мне он.
27 декабря, Северный Йоркшир «.»
Страница 9 из 10
