Запыление

Почему она была виновата? Стоп. Я неправильно сформулировала риторический вопрос. Почему убийцы посчитали её виноватой? Да, она ушла от него. Но за это не убивают. Она имела полное право уйти, она ему не заложница. Он повесился, это было его преступление. Его грех. Но ведь и Иисус был лишен жизни за чужие грехи. Вот и Аня была убита за идиотскую выходку своего бывшего…

А у собак свои законы. Их главный закон таков: если пролилась кровь, надо пролить её еще раз. Кровная месть. Даже если кто-то покончил с собой, надо мстить. А кому именно? Тому, кто поближе к причине самоубийства. В данном случае это была Аня. Она и была выбрана виновницей. Пусть она не имела умысла, пусть не желала смерти своего парня, её должно было убить. Собаки не могут обойтись без грызни, даже если кто-то вешается. По их собачьей морали, виновных нет только тогда, когда человек гибнет естественной смертью. В иных случаях надо найти «виновника», и разорвать его. Вот и все. Вот и все мотивы наших подсудимых. Вот и вся сказка.

Самоубийство Аниного парня не было причиной к её убийству. Оно было поводом. Она ни в чем не виновата. А еще этим ребятам захотелось зубки поточить… И, плюс к тому, заснять на камеру та-а-а-кое зрелище! Не удержались…

Вот, в общем-то, и вся история. Почему вам она кажется такой жуткой? Ведь суд установит, что убийство было простым. Ну, с парой отягчающих обстоятельств. Но все равно — простое. Все, что возмутило вас, граждане зрители, это видеоролик. Но не кажется ли вам, что таких же убийств — по всей России сотни в день? Просто не каждое снимают на камеру. А убийство Ани самое что ни не есть простое. Мало ли убивают человек ногами, пиная их толпой? Нет, немало. Сердца наши зачерствели. Если бы Анино убийство не сняли на камеру, кто-нибудь бы так возмутился, как возмущаются сейчас? Пришли бы представители прессы? Готовили бы материал в газету?

Как ни страшно это признавать, это убийство — простое. Обыкновенное. Оно все равно страшное? Значит, все подобные убийства по России так ужасны, просто при таких убийствах не всегда оказываются «сам себе режиссеры». Вот и все. И наша сегодняшняя история ужасает своей простотой и повседневностью. Я свободна, ваша честь?

Судья обернулся на Лоренца, потом на Воронина. Они кивнули. Судья дунул себе в усы, сказал Наташе:

— Что ж, присаживайтесь на свое место.

Разбирательство продолжалось недолго. Всем — и судье, и прокурору, и даже адвокату, была очевидна вина убийц. Но Лоренц не переставал держать на лице уверенную улыбку, он сидел с довольным лицом, будто посетитель ресторана, который слушает заказанную им музыку. Один только Лоренц улыбался в зале. Один только Лоренц имел приподнятый вид.

Начались судебные прения. Наташа не слушала. Прокурор произносил свою обвинительную речь, которую так старательно репетировал несколько дней. Что он говорит? Стандартные слова, которые не выражают и малейшей толики всего ужаса происшедшего. Закон не позволяет ему говорить лишнего. «И я готов дать им сто, двести, триста лет лишения свободы, я готов дойти до любого абсурда, лишь бы успокоить общество, посадив этих антилюдей навечно. Но, увы, закон у нас иной. Им полагается не более двадцати лет. Они не убили десяток детей, они не взорвали самолет, они не предали Родину. Я не могу засадить их в тюрьму навеки. Наперекор мнению общества, мнению самого себя, я не могу дать Федорову более двадцати, и всем остальным — десяти лет. Увы, мне жаль. Таков закон», — говорил Воронин.

Операторы жадно снимали то Воронина, то подсудимых, то судью.

Приставы чавкали жвачками.

За окном раздался визг покрышек — лихому водителю еле удалось избежать столкновения.

Наташа еле переводила дыхание. Пришла мысль о смерти. Вошла сюда на ногах… а, возможно, покинет это страшное помещение сквозь окно, воспарив невидимым облачком прямо к небесам… туда, где сейчас отдыхает Аня… и, возможно, гниет в аду её бывший парень. Перед глазами плясал рой черных мух. Парень тревожно посмотрел на неё. Наташа отмахнулась, но внезапная боль под сердцем, точно рывок крючком, заставила её подскочить на месте.

Вдруг она вспомнила другой видеоролик, где на камеру снимали пожар. Была ночь. Горела баня. Кто-то стоял поодаль, в укромном месте, и снимал чужое горе на камеру. Пламя было колоссальным, и чем-то напоминало полыхание ядерного взрыва. Но самое странное — над пламенем пожара видно нечто… что дымом не назовешь. Это нечто — лицо демона. Лицо плясало над пламенем. Демон будто бы представлял, презентовал огонь на земле — чтобы напомнить людям, что такое же пламя будет ожидать их в его владениях.

Лицо демона было похоже на бараний череп.