Запыление

«Адский» клип находился на том же сайте, что и ролик с убийством девушки. Это лицо было истинно лицом сайта. Еще там были видеосюжеты с вскрытием трупов, автокатастрофами, самосожжениями, расстрелами. Был сюжет, где львы разорвали человека на мелкие куски и растащили их по джунглям. Особо хорошо была видна львица, которая, отхватив часть тела (то ли торс, то ли ногу), гордо задрала голову и понесла добычу в лес. Был сюжет, где снимали человека, который был разломлен пополам. Где снимали горы трупов после террористической атаки. Где показывали изуродованное тело политического противника организации «Ожерелье» в ЮАР… Какой только грязи и гадости не предлагали обывателям Интернета… А народ спокойно«жевал» это. Если уж современного человека ни убийствами, ни львами, ни демонами не напугать, то в ближайшем будущем этот народ будет спокойно смотреть и на убийства, и на растерзания, и, подобно демону, хохотать над пожарищами и иными чужими бедами. Нас ждет новая глобальная проблема, которую мы стараемся не замечать: массовое озверение нации.

Человечество достигло своей вершины. Пора катиться вниз, к пещерным предкам. Пора, наконец, признать озверение в обществе. И те, кого стоит считать зверьми, не только убийцы. Животных сейчас гораздо больше.

— Прошу всех встать, суд идет! — сказала секретарша. Наташа вдруг обнаружила себя спящей на плече парня. Он растолкал Наташу. Девушка проморгалась, соскочила с кресла. Сердце забилось в двойном темпе. Нет, их посадят. Их должны посадить. Они не могут быть на свободе.

Селенин вышел из совещательной комнаты с крайне недовольной физиономией. Он зло посмотрел на операторов, которые вылупили на него глаза своих камер, встал перед креслом, откашлялся, раскрыл папку. На короткий миг он прислушался к звукам в зале. Было слышно лишь дыхание. Подсудимые сидели спокойно, лишь Литвинов держал пальцы скрещенными и что-то поскуливал. Наташа прикрыла глаза. Боль под сердцем с новой яростью принялась за свое.

— Провозглашается приговор. Районный суд города К., в составе… — тут прокурор долго перечислял и так всем знакомых участников процесса, затем что-то бубнил про обвинение, про статью, по которой обвиняли подсудимых, перечислил их имена. Наташе показалось, что все эти длинные судейские фразы нужны только для того чтобы поиграть на нервах, заставить всех в зале задержать дыхание. Девушка утерла лоб (он почему-то вспотел), зажмурила глаза. В сердце теперь кололо уже не иглой, а шилом. И еще им не просто кололо, а ковыряло, вертело во все стороны. Наташа согнулась пополам.

— Что такое? — озабоченно спросил парень. — Тебе плохо? Может, сказать им?

— Не… стоит… я хочу знать приговор, — Наташа сжала зубы.

— Их все равно посадят. У тебя что-то с сердцем?

— Ага. Ударная доза сальбутамола. Оно еле справляется. Астма чертова… умру, наверное, от передозы.

— А вот такие прогнозы ни к чему. Все будет в порядке, — прошептал парень.

— … и признать граждан Серегина, Марковского, Федорова, Анциферова, Доронина и Николаева виновными в совершении преступления, предусмотренного пунктом «д» статьи 105 УК РФ, и назначить им наказания: Федорову в виде четырнадцати лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, Серегину и Доронину в виде одиннадцати лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, Марковскому, Анциферову, Николаеву в виде семи лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

— Погодите-ка, — слабым, дрожащим голосом сказала Наташа. — А как же Литвинов? Вы про него, часом, не забыли? Эй!

— Тише, тише, — парень положил руку на её плечо.

— Погодите…

— Тихо, девушка, — прошипели сзади. Лоренц недобро сверкнул глазами в сторону зрителей. Собаки понурили головы.

— … гражданина Литвинова признать невиновным ввиду его непричастности к составу преступления. Меру пресечения гражданам… (тут судья прочитал фамилии шести виновных) оставить прежней — заключение под стражей. Меру пресечения гражданину Литвинову изменить, и освободить его из-под стражи в зале суда. Приговор может быть обжалован в высшей инстанции в течение десяти суток после получения вами копий обвинительного приговора.

— Секундочку! — Наташа закричала на весь зал не своим голосом:

— Вы освободили одного из них? Одного из тех, кто разорвал девушку? Вы его освободили?

— Так, постойте, гражданка. Вы соскочили с места, не попросив разрешения. Я только что собирался объяснить свои мотивы для оправдания Литвинова. Если уж вы пропустили мимо ушей весь ход заседания, то специально для вас повторю: благодаря следственному эксперименту и стараниям адвоката, нам удалось установить, что гражданин Литвинов не нанес убитой ни одного удара. Он непричастен.

— Да вы рехнулись, товарищ судья?! Не нанес удара?! ДА ОН ЖЕ СТОЯЛ РЯДОМ! ОН ЦИНИЧНО СНИМАЛ УБИЙСТВО НА КАМЕРУ МОБИЛЬНИКА! Это ли не преступление?

Девушка глубоко, тяжело дышала, точно после долгого забега. Глаза камер повернулись к ней. Зал загудел. Одобрительно.