Сказки помогают в воспитании…
32 мин, 29 сек 156
Королева поручила убийство принцессы своему верному слуге. Тот должен был завести девушку в лес и убить, вырвать сердце и легкое и принести ей. Так она будет уверена, что девчонки больше нет в живых.
В психосоматике сердце и легкие читаются как витальные органы. Без них никак. Верная смерть. Соответственно проблемы с этими органами могут свидетельствовать об активной работе программы «Не живи».
Спаслась Белоснежка тем, что вырвалась из родительского дома. А что дальше?
Где и как может себя найти человек с тотально отсутствующей самоценностью, самооценкой и уверенностью.
И вот очутилась бедняжка в дремучем лесу одна-одинешенька, и стало ей так страшно, что она каждый листочек на деревьях осматривала, и не знала, что ей делать и как ей быть. И пустилась бежать, и бежала по острым камням и по колючим кустарникам.
И тут на сцену выходят семь гномов. С их домиком, кроватками, тарелочками… все такое маленькое. Меньше, чем сама девочка (в сказке Белоснежка оказалась у гномов, когда ей было семь лет).
Одна из компенсаций у женщин с такими травмами детства — это служение. И чаще это няни-гувернантки, учителя.
Своей семьи нет. Детей нет. А через других малышей можно себя доняньчить. Вот и все. Весь смысл жизни хоть как-то додать СЕБЕ (неосознанно, конечно) заботу, тепло и любовь.
Хижина гномов была уютной и чистой. Посреди комнатки стоял стол, на нем было семь тарелочек, ложечек и чарочек. Около стола — семь кроваток, застеленных белым постельным бельем. Белоснежка была голодна. Она не хотела отнимать все у одного и поэтому с каждой тарелочки съела немного овощей и хлеба, выпила по капле вина из каждой чарочки.
Поэтому, глазами психолога, я вижу домик как детский сад или приют для детей сирот. То место, где в каждом ребенке Белоснежка видит свое отражение. И она знает, что необходимо дать, чтобы унять боль ребенка. Да и свою. Но только на время.
… & amp; quot;
https://www.litres.ru/book/anastasiya-nesterova-32817910/arhetipy-v-zarubezhnyh-skazkah-70765435/chitat-onlayn/? page=2.
Сказка.
& amp; quot; Похлёбка из камней.
Итальянские сказки.
Жили две сестры — Анна-Мария и Виктория. Анна-Мария вышла замуж за богатого лавочника, Виктория — за угольщика. Уголь жечь — не то, что товары в лавке продавать да барыши подсчитывать. Угольщик работает много, зарабатывает мало. Но в маленьком домике, что стоял на опушке леса, всегда было весело, потому что угольщик вставал с песней и спать ложился с песней, да не с одной и той же, а всё с разными. И откуда он их брал! Дети у Виктории — две девочки и три мальчика — росли румяные, послушные и весёлые.
А у Анны-Марии был всего один сын, да и тот злой и плаксивый. Как мать ему ни угождала, как ни баловала, он только худел и бледнел от злости. Вот богатая Анна-Мария и завидовала бедной Виктории.
Настал год, когда в местности, где жили сестры, появилась чёрная лихорадка со своей подругой — костлявой смертью. Они заглядывали то в один дом, то в другой. Не миновали страшные гостьи хижины угольщика, постучались и в дом лавочника. В один день сестры вышли замуж, в один день стали вдовами.
Осталась Виктория с пятью маленькими детьми. Уголь обжигать не женское дело, а другой работы Виктория, как ни искала, найти не могла. Тогда решила она пойти к своей сестре Анне-Марии.
— Помоги мне, сестра, — попросила Виктория — Дай хоть немного хлеба, чтобы накормить детей.
— Навязались на мою голову дармоеды! — закричала Анна-Мария.
— Ну, так и быть, бездельница, прибери в доме, вычисти хлев, накорми скотину, выполи огород, тогда и просить будешь.
Виктория прибрала в доме, вычистила хлев, задала корм коровам, подоила их, все сорняки в огороде выдергала.
— А теперь испеки хлеб, — приказала Анна-Мария. Когда хлеб испёкся, она выбрала самый маленький хлебец и дала сестре.
— Можешь приходить завтра опять, — сказала лавочница, а про себя подумала: Недолго же будут румяными твои дети, если ты разделишь на пятерых такой хлебец! Виктория пришла и на следующий день. Сестра задала ей работу ещё тяжелей, а вечером положила перед ней хлебец меньше вчерашнего. Только на этот раз Виктория оказалась похитрей — вымесила тесто, а руки мыть не стала. Пришла домой, поставила котёл на огонь и всю приставшую к ладоням муку стряхнула в воду. Получилась вкусная мучная похлёбка. Дети поели её и почти сытые легли спать.
Так и стала делать Виктория. И румянец на щеках её детей разлился ещё ярче, чем раньше.
Однажды Виктория во дворе у сестры молола на ручной мельнице зерно. Вдруг в ворота вошёл нищий старик.
— Дай мне кусочек хлеба, добрая женщина, — сказал он, — я голоден.
Виктория ответила:
— И рада бы накормить тебя, да я здесь не хозяйка. Попроси у моей сестры.
Тут Анна-Мария выбежала из дома и принялась браниться:
— Убирайся, бродяга, пока я собаку на тебя не натравила!
А за Анной-Марией выскочил её сыночек. Он собрал камешки под ногами и давай швырять их в старика.
Нищий повернулся, чтобы уйти, но Виктория успела шепнуть ему:
— Вечером жди меня у поворота дороги, где растут большие оливы.
В психосоматике сердце и легкие читаются как витальные органы. Без них никак. Верная смерть. Соответственно проблемы с этими органами могут свидетельствовать об активной работе программы «Не живи».
Спаслась Белоснежка тем, что вырвалась из родительского дома. А что дальше?
Где и как может себя найти человек с тотально отсутствующей самоценностью, самооценкой и уверенностью.
И вот очутилась бедняжка в дремучем лесу одна-одинешенька, и стало ей так страшно, что она каждый листочек на деревьях осматривала, и не знала, что ей делать и как ей быть. И пустилась бежать, и бежала по острым камням и по колючим кустарникам.
И тут на сцену выходят семь гномов. С их домиком, кроватками, тарелочками… все такое маленькое. Меньше, чем сама девочка (в сказке Белоснежка оказалась у гномов, когда ей было семь лет).
Одна из компенсаций у женщин с такими травмами детства — это служение. И чаще это няни-гувернантки, учителя.
Своей семьи нет. Детей нет. А через других малышей можно себя доняньчить. Вот и все. Весь смысл жизни хоть как-то додать СЕБЕ (неосознанно, конечно) заботу, тепло и любовь.
Хижина гномов была уютной и чистой. Посреди комнатки стоял стол, на нем было семь тарелочек, ложечек и чарочек. Около стола — семь кроваток, застеленных белым постельным бельем. Белоснежка была голодна. Она не хотела отнимать все у одного и поэтому с каждой тарелочки съела немного овощей и хлеба, выпила по капле вина из каждой чарочки.
Поэтому, глазами психолога, я вижу домик как детский сад или приют для детей сирот. То место, где в каждом ребенке Белоснежка видит свое отражение. И она знает, что необходимо дать, чтобы унять боль ребенка. Да и свою. Но только на время.
… & amp; quot;
https://www.litres.ru/book/anastasiya-nesterova-32817910/arhetipy-v-zarubezhnyh-skazkah-70765435/chitat-onlayn/? page=2.
Сказка.
& amp; quot; Похлёбка из камней.
Итальянские сказки.
Жили две сестры — Анна-Мария и Виктория. Анна-Мария вышла замуж за богатого лавочника, Виктория — за угольщика. Уголь жечь — не то, что товары в лавке продавать да барыши подсчитывать. Угольщик работает много, зарабатывает мало. Но в маленьком домике, что стоял на опушке леса, всегда было весело, потому что угольщик вставал с песней и спать ложился с песней, да не с одной и той же, а всё с разными. И откуда он их брал! Дети у Виктории — две девочки и три мальчика — росли румяные, послушные и весёлые.
А у Анны-Марии был всего один сын, да и тот злой и плаксивый. Как мать ему ни угождала, как ни баловала, он только худел и бледнел от злости. Вот богатая Анна-Мария и завидовала бедной Виктории.
Настал год, когда в местности, где жили сестры, появилась чёрная лихорадка со своей подругой — костлявой смертью. Они заглядывали то в один дом, то в другой. Не миновали страшные гостьи хижины угольщика, постучались и в дом лавочника. В один день сестры вышли замуж, в один день стали вдовами.
Осталась Виктория с пятью маленькими детьми. Уголь обжигать не женское дело, а другой работы Виктория, как ни искала, найти не могла. Тогда решила она пойти к своей сестре Анне-Марии.
— Помоги мне, сестра, — попросила Виктория — Дай хоть немного хлеба, чтобы накормить детей.
— Навязались на мою голову дармоеды! — закричала Анна-Мария.
— Ну, так и быть, бездельница, прибери в доме, вычисти хлев, накорми скотину, выполи огород, тогда и просить будешь.
Виктория прибрала в доме, вычистила хлев, задала корм коровам, подоила их, все сорняки в огороде выдергала.
— А теперь испеки хлеб, — приказала Анна-Мария. Когда хлеб испёкся, она выбрала самый маленький хлебец и дала сестре.
— Можешь приходить завтра опять, — сказала лавочница, а про себя подумала: Недолго же будут румяными твои дети, если ты разделишь на пятерых такой хлебец! Виктория пришла и на следующий день. Сестра задала ей работу ещё тяжелей, а вечером положила перед ней хлебец меньше вчерашнего. Только на этот раз Виктория оказалась похитрей — вымесила тесто, а руки мыть не стала. Пришла домой, поставила котёл на огонь и всю приставшую к ладоням муку стряхнула в воду. Получилась вкусная мучная похлёбка. Дети поели её и почти сытые легли спать.
Так и стала делать Виктория. И румянец на щеках её детей разлился ещё ярче, чем раньше.
Однажды Виктория во дворе у сестры молола на ручной мельнице зерно. Вдруг в ворота вошёл нищий старик.
— Дай мне кусочек хлеба, добрая женщина, — сказал он, — я голоден.
Виктория ответила:
— И рада бы накормить тебя, да я здесь не хозяйка. Попроси у моей сестры.
Тут Анна-Мария выбежала из дома и принялась браниться:
— Убирайся, бродяга, пока я собаку на тебя не натравила!
А за Анной-Марией выскочил её сыночек. Он собрал камешки под ногами и давай швырять их в старика.
Нищий повернулся, чтобы уйти, но Виктория успела шепнуть ему:
— Вечером жди меня у поворота дороги, где растут большие оливы.
Страница 7 из 9
