Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11316
Съел принесенную охранником кашу, даже не заметив вкуса. Подошел к решетке, стараясь при свете факелов разглядеть обитателей соседних клеток. Никого видно не было, то ли спали, то ли просто валялись. Только Долохов, скорчившись на полу, дрессировал огромного, с детский кулак, таракана. Увидел Родольфуса, ухмыльнулся.
— Утро, — буркнул.
— Оно самое.
В его мире сидельцы Азкабана тоже не добавляли к приветствию эпитет «доброе».
— Тони!
Долохов вздрогнул и чуть не упустил таракана. Взглянул сердито: «Чего тебе?»
— Скажи, тут разрешают заказывать книги? Ну, или газеты там, журналы?
— Руди, тебя что, каким-то дурацким заклятьем по маковке огрели? Совсем мозги растерял? Это ж Азкабан, а не школа ваша или министерство!
— А чем же тогда заключенные заняты?
— Не-е, ну ты больной! На всю черепушку двинутый! Жрут, гадят и по койкам валяются! Мне вот повезло, — чуть разжал кулак, в котором потрескивал крылышками таракан. — Вон, Васю поймал. Кормлю, а он мне за это всякие штуки выделывает. Хочешь глянуть?
— Потом, — покачал головой Родольфус и вернулся на койку. Похоже, чтобы получить нужную литературу, придется договариваться со стражником. Если, конечно, найдется тот, кто согласится приволочь в тюрьму неподъемную стопку книг.
Гермиона Грейнджер появилась сразу после обеда. Не одна, само собой — с парой авроров, тех самых, что вчера уводили его из кабинета Робардса.
— Мне удалось добиться для вас освидетельствования в Мунго. Ну, что вы… — она покраснела.
— Что я не сумасшедший, — закончил за нее Родольфус. — Надо сказать, вчера я и сам засомневался. Но почему? Почему вы мне поверили?
Она пожала плечами:
— Тогда — даже не знаю. А потом, вечером, когда посмотрела несколько книг, — похлопала себя по сильно оттопыренному карману. — Я действительно нашла пять случаев, по описанию похожих на то, о чем вы говорили вчера. Еще три — чем то напоминающих и два упоминания о собственно «сомкнувшихся вселенных». Единственное отличие тех случаев от вашего — они сопровождались то эпидемиями, то нашествием всяких тварей.
— Сколько же книг вы перечитали? За один вечер?
Мисс Грейнджер смутилась.
— Мы пришли, — заявила вместо ответа. Они как раз входили в закуток, похожий на обычную камеру, только раза в два больше. За столом в углу сидел средних лет маг в серой мантии. То ли из-за ее цвета, то ли из-за общей помятости, выглядел он такой же частью пропылившейся обстановки, как стол, стул, несколько свитков пергамента и стопка засаленных номеров «Пророка». На верхнем из них виднелся полуразгаданный кроссворд.
— Восемь букв, второе «а», третье от конца «с»… — пробормотал он, будто не замечая вошедших. — А-а, точно — жабросли! Ну, что вам? — наконец-то поднял глаза. При виде Родольфуса поморщился, на мисс Грейнджер посмотрел куда ласковей.
— Портключ в аврорат, — отчеканила она. — И вот еще, разрешение подписать, — протянула ему бланк.
Тюремщик ткнул пером в чернильницу, поставил на протянутом Грейнджер пергаменте закорючку, вспыхнувшую голубоватым отсветом и тут же погасшую. В ту же секунду на столе появилось что-то похожее на небольшую плоскую тарелку с четырьмя ручками.
— Ну, взялись! — буркнул он, и Грейнджер схватилась за одну из ручек, а Родольфус и авроры прикоснулись к оставшимся. Браться было необязательно — после срабатывания портключа он сам удерживал всех, кому разрешено им воспользоваться.
Тюремщик поднял палочку, собираясь коснуться «тарелки», но вдруг замер, с надеждой взглянул на всех:
— Э-м-м… «Растение, известно маглам, используется в семи зельях, шесть букв, последняя Н». Не знаете?
— Дурман.
— Бадьян, — почти вместе сказали Грейнджер и Родольфус.
Тюремщик скривился:
— Оба подходят… Ну ладно, еще подумаю… Или вас спрошу, как вернетесь.
— Очень надеюсь, что не вер… — начала Грейнджер, и тут портключ сработал.
— … немся! — закончила она, когда они приземлились перед кабинетом Робардса.
В кабинете Родольфус присел на тот же стул, что и вчера. Грейнджер ушла за свой столик в углу, притихла там, почти полностью спрятавшись за перегородкой. Робардс что-то писал на казавшемся бесконечном свитке пергамента, кратко отвечал на редкие вопросы Грейнджер, а на Родольфуса подчеркнуто не обращал внимания. Тот мысленно усмехнулся: в общем-то, стандартный ход. Он и сам так умел.
Наконец Робардс поднял голову, взмахом палочки свернул занявшую полкабинета ленту и спросил:
— Мистер Лестрейндж, вы не возражаете против проверки ваших воспоминаний с помощью легиллименции?
Вот так — ни тебе «здрассте», ни «как спалось?» Привыкай, это тебе не младший помощник следователя, девочка-идеалистка.
Возражает ли он? А что тут сказать, если у него почти безотчетно встают нужные блоки, оставляя легиллименту только то, что Родольфус не против ему показать? Нет, он знал, что и такую защиту можно снять. И насколько это насильственное вторжение опасно: большинство воспоминаний, работающих на ее создание, стираются навсегда.
— А вы не возражаете, если я вас просто выкину из моей головы, если полезете, куда не надо?
— Утро, — буркнул.
— Оно самое.
В его мире сидельцы Азкабана тоже не добавляли к приветствию эпитет «доброе».
— Тони!
Долохов вздрогнул и чуть не упустил таракана. Взглянул сердито: «Чего тебе?»
— Скажи, тут разрешают заказывать книги? Ну, или газеты там, журналы?
— Руди, тебя что, каким-то дурацким заклятьем по маковке огрели? Совсем мозги растерял? Это ж Азкабан, а не школа ваша или министерство!
— А чем же тогда заключенные заняты?
— Не-е, ну ты больной! На всю черепушку двинутый! Жрут, гадят и по койкам валяются! Мне вот повезло, — чуть разжал кулак, в котором потрескивал крылышками таракан. — Вон, Васю поймал. Кормлю, а он мне за это всякие штуки выделывает. Хочешь глянуть?
— Потом, — покачал головой Родольфус и вернулся на койку. Похоже, чтобы получить нужную литературу, придется договариваться со стражником. Если, конечно, найдется тот, кто согласится приволочь в тюрьму неподъемную стопку книг.
Гермиона Грейнджер появилась сразу после обеда. Не одна, само собой — с парой авроров, тех самых, что вчера уводили его из кабинета Робардса.
— Мне удалось добиться для вас освидетельствования в Мунго. Ну, что вы… — она покраснела.
— Что я не сумасшедший, — закончил за нее Родольфус. — Надо сказать, вчера я и сам засомневался. Но почему? Почему вы мне поверили?
Она пожала плечами:
— Тогда — даже не знаю. А потом, вечером, когда посмотрела несколько книг, — похлопала себя по сильно оттопыренному карману. — Я действительно нашла пять случаев, по описанию похожих на то, о чем вы говорили вчера. Еще три — чем то напоминающих и два упоминания о собственно «сомкнувшихся вселенных». Единственное отличие тех случаев от вашего — они сопровождались то эпидемиями, то нашествием всяких тварей.
— Сколько же книг вы перечитали? За один вечер?
Мисс Грейнджер смутилась.
— Мы пришли, — заявила вместо ответа. Они как раз входили в закуток, похожий на обычную камеру, только раза в два больше. За столом в углу сидел средних лет маг в серой мантии. То ли из-за ее цвета, то ли из-за общей помятости, выглядел он такой же частью пропылившейся обстановки, как стол, стул, несколько свитков пергамента и стопка засаленных номеров «Пророка». На верхнем из них виднелся полуразгаданный кроссворд.
— Восемь букв, второе «а», третье от конца «с»… — пробормотал он, будто не замечая вошедших. — А-а, точно — жабросли! Ну, что вам? — наконец-то поднял глаза. При виде Родольфуса поморщился, на мисс Грейнджер посмотрел куда ласковей.
— Портключ в аврорат, — отчеканила она. — И вот еще, разрешение подписать, — протянула ему бланк.
Тюремщик ткнул пером в чернильницу, поставил на протянутом Грейнджер пергаменте закорючку, вспыхнувшую голубоватым отсветом и тут же погасшую. В ту же секунду на столе появилось что-то похожее на небольшую плоскую тарелку с четырьмя ручками.
— Ну, взялись! — буркнул он, и Грейнджер схватилась за одну из ручек, а Родольфус и авроры прикоснулись к оставшимся. Браться было необязательно — после срабатывания портключа он сам удерживал всех, кому разрешено им воспользоваться.
Тюремщик поднял палочку, собираясь коснуться «тарелки», но вдруг замер, с надеждой взглянул на всех:
— Э-м-м… «Растение, известно маглам, используется в семи зельях, шесть букв, последняя Н». Не знаете?
— Дурман.
— Бадьян, — почти вместе сказали Грейнджер и Родольфус.
Тюремщик скривился:
— Оба подходят… Ну ладно, еще подумаю… Или вас спрошу, как вернетесь.
— Очень надеюсь, что не вер… — начала Грейнджер, и тут портключ сработал.
— … немся! — закончила она, когда они приземлились перед кабинетом Робардса.
В кабинете Родольфус присел на тот же стул, что и вчера. Грейнджер ушла за свой столик в углу, притихла там, почти полностью спрятавшись за перегородкой. Робардс что-то писал на казавшемся бесконечном свитке пергамента, кратко отвечал на редкие вопросы Грейнджер, а на Родольфуса подчеркнуто не обращал внимания. Тот мысленно усмехнулся: в общем-то, стандартный ход. Он и сам так умел.
Наконец Робардс поднял голову, взмахом палочки свернул занявшую полкабинета ленту и спросил:
— Мистер Лестрейндж, вы не возражаете против проверки ваших воспоминаний с помощью легиллименции?
Вот так — ни тебе «здрассте», ни «как спалось?» Привыкай, это тебе не младший помощник следователя, девочка-идеалистка.
Возражает ли он? А что тут сказать, если у него почти безотчетно встают нужные блоки, оставляя легиллименту только то, что Родольфус не против ему показать? Нет, он знал, что и такую защиту можно снять. И насколько это насильственное вторжение опасно: большинство воспоминаний, работающих на ее создание, стираются навсегда.
— А вы не возражаете, если я вас просто выкину из моей головы, если полезете, куда не надо?
Страница 11 из 71
