Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11320
Молодой целитель (или все же стажер, Родольфус не понял) совершенно их приходу не обрадовался. Быстро сунул в ящик стола какую-то книгу, взглянул, как ему показалось, неприязненно. А может, он и сам уже стал относиться с предубеждением ко всему и ко всем в этом мире? Впрочем, это как раз объяснялось легко.
Целитель, между тем, вскочил, протянул руку Робардсу:
— Добрый день, меня зовут Августус Пай, дежурный стажер. Доктор Перкинс меня предупредил о вас. Мисс Грейнджер, — обменялся рукопожатием и с ней. Родольфусу просто кивнул. — Приступим?
Освидетельствование оказалось делом скучным.
Стажер прыгал вокруг него, размахивая палочкой и бормоча заклинания. На столе поскрипывало желтоватое перо, записывая «показания». Родольфус мысленно улыбнулся, вспомнив словечко из своей недолгой аврорской карьеры. У целителей наверняка все по-другому называется. «Кстати, как перо отличает нужную информацию от обычного тарахтенья?» — думал он, разглядывая возникающие в воздухе разноцветные всполохи, чаще — зеленые. Рот у стажера Пая не закрывался ни на секунду:
— Вот, обратите внимание: видите этот цвет? Это нормальный, который дает при сканировании магия здорового волшебника…
— В смысле, не психа? — вставил Робардс.
Стажер укоризненно взглянул на него.
— Мы не используем подобную терминологию. Ну, кроме Перкинса, конечно, но вы же его знаете? Если вы имеете в виду душевное здоровье, то речь не только о нем. Как вы понимаете, уровень магии зависит от любых изменений самочувствия. Если мы заболеваем, то все заклинания даются куда большим трудом, чем обычно, а некоторые и вовсе перестают получаться… Цвет магической волны тоже изменяется, — Пай отвернулся к стене, взмахнул палочкой, и там появился ряд ярких квадратов, постепенно меняющих цвет с насыщенного зеленого, который они только что наблюдали в воздухе, до бледно-желтого. Под каждым было написано название какой-нибудь магической болячки. Родольфус успел заметить драконью оспу, брызглянку и москитовы колики, прежде чем картинка погасла, а стажер затарахтел снова:
— Душевные болезни тоже отражаются на цвете магического следа. Наиболее сильные изменения заметны, если причиной душевного заболевания было магическое воздействие…
На стене — оттенки оранжевого, некоторые с красноватыми или бордовыми проблесками. И подписи на латыни, вроде и слова знакомые, но не вспомнить. «Душа»… Душа — что?
За окном — зеленые, как его магический след, кроны вязов, и пробивающиеся сквозь них солнечные лучи бьют в глаза. Интересно, там, дома, сегодня тоже солнечно?
— … С последнего обследования Лонгботтомов, можно ясно увидеть…
— Они здесь? — перебил Пая Родольфус, вскочив с табуретки. — Она же здесь, правда? Я должен ее увидеть!
И все, теперь им не отвертеться. Они с Льисой увидятся, и весь этот морок сгинет к мордредовой матери! Потому что она не сможет больше прятаться, избегать его. Да, он идиот и заслужил, но, может, хватит?!
— Отведите меня к ней, — не попросил, потребовал он. Все, довольно дурацких игр в другую реальность. Нет никакой соседней вселенной, а есть разозлившаяся Алиса, решившая его проучить. — Скажите ей, что я все понял, что больше никогда… ну, она знает, что! Я требую очной ставки, черт возьми! — рявкнул с интонацией человека, привыкшего (а ведь привык за год, чего там) отдавать приказы.
Надо же: и здесь сработало. Пай едва ли не по струнке вытянулся, Грейнджер взглянула испуганно, да и Робардс явно подавил желание отсалютовать. Но быстро взял себя в руки, кивнул сухо:
— Очная ставка, говорите? Согласен. Мистер Пай, вы нас не проводите?
А вот к действующему аврорскому начальству тут, похоже, относились безо всякого пиетета:
— Не провожу. Если что — мне потом Перкинс все ошибки знаете, как будет объяснять? Не при девушке будь сказано! В общем, без его приказа я никуда никого…
— Под мою ответственность! — предложил Робардс, но стажер только отмахнулся:
— Какая с вас ответственность? Случись что, вы и «Люмос» зажечь не сумеете. Здесь же только палочки целителей работают, забыли?
Робардс умолк, задумался.
— Тогда под вашу ответственность, мистер Пай, — вдруг предложила молчавшая до сих пор Грейнджер. — Вам ведь не впервой правила нарушать?
Стажер некоторое время удивленно на нее смотрел, а потом кивнул:
— Идет! Ладно, пошли на пятый.
Людей в палате для постоянных пациентов оказалось немного: какой-то чудик, увлеченно разглядывавший увешанную картинами и колдографиями стену, покрытая собачьей шерстью старуха и беспокойный человек в полосатой пижаме, вокруг которого хлопотали две целительницы. Стажер провел всех в дальний, отгороженный занавеской, конец палаты. Пробормотал себе под нос что-то неразборчивое (удалось уловить только «Перкинс» и«к черту лысому») и отодвинул штору.
Алису он увидел сразу же, и сразу же узнал. Шагнул, решительно отодвинув пытавшегося ему помешать Робардса, присел рядом с ней, облокотившейся о прикроватный столик. Обнял за плечи, развернул к себе:
— Льиса!
Целитель, между тем, вскочил, протянул руку Робардсу:
— Добрый день, меня зовут Августус Пай, дежурный стажер. Доктор Перкинс меня предупредил о вас. Мисс Грейнджер, — обменялся рукопожатием и с ней. Родольфусу просто кивнул. — Приступим?
Освидетельствование оказалось делом скучным.
Стажер прыгал вокруг него, размахивая палочкой и бормоча заклинания. На столе поскрипывало желтоватое перо, записывая «показания». Родольфус мысленно улыбнулся, вспомнив словечко из своей недолгой аврорской карьеры. У целителей наверняка все по-другому называется. «Кстати, как перо отличает нужную информацию от обычного тарахтенья?» — думал он, разглядывая возникающие в воздухе разноцветные всполохи, чаще — зеленые. Рот у стажера Пая не закрывался ни на секунду:
— Вот, обратите внимание: видите этот цвет? Это нормальный, который дает при сканировании магия здорового волшебника…
— В смысле, не психа? — вставил Робардс.
Стажер укоризненно взглянул на него.
— Мы не используем подобную терминологию. Ну, кроме Перкинса, конечно, но вы же его знаете? Если вы имеете в виду душевное здоровье, то речь не только о нем. Как вы понимаете, уровень магии зависит от любых изменений самочувствия. Если мы заболеваем, то все заклинания даются куда большим трудом, чем обычно, а некоторые и вовсе перестают получаться… Цвет магической волны тоже изменяется, — Пай отвернулся к стене, взмахнул палочкой, и там появился ряд ярких квадратов, постепенно меняющих цвет с насыщенного зеленого, который они только что наблюдали в воздухе, до бледно-желтого. Под каждым было написано название какой-нибудь магической болячки. Родольфус успел заметить драконью оспу, брызглянку и москитовы колики, прежде чем картинка погасла, а стажер затарахтел снова:
— Душевные болезни тоже отражаются на цвете магического следа. Наиболее сильные изменения заметны, если причиной душевного заболевания было магическое воздействие…
На стене — оттенки оранжевого, некоторые с красноватыми или бордовыми проблесками. И подписи на латыни, вроде и слова знакомые, но не вспомнить. «Душа»… Душа — что?
За окном — зеленые, как его магический след, кроны вязов, и пробивающиеся сквозь них солнечные лучи бьют в глаза. Интересно, там, дома, сегодня тоже солнечно?
— … С последнего обследования Лонгботтомов, можно ясно увидеть…
— Они здесь? — перебил Пая Родольфус, вскочив с табуретки. — Она же здесь, правда? Я должен ее увидеть!
И все, теперь им не отвертеться. Они с Льисой увидятся, и весь этот морок сгинет к мордредовой матери! Потому что она не сможет больше прятаться, избегать его. Да, он идиот и заслужил, но, может, хватит?!
— Отведите меня к ней, — не попросил, потребовал он. Все, довольно дурацких игр в другую реальность. Нет никакой соседней вселенной, а есть разозлившаяся Алиса, решившая его проучить. — Скажите ей, что я все понял, что больше никогда… ну, она знает, что! Я требую очной ставки, черт возьми! — рявкнул с интонацией человека, привыкшего (а ведь привык за год, чего там) отдавать приказы.
Надо же: и здесь сработало. Пай едва ли не по струнке вытянулся, Грейнджер взглянула испуганно, да и Робардс явно подавил желание отсалютовать. Но быстро взял себя в руки, кивнул сухо:
— Очная ставка, говорите? Согласен. Мистер Пай, вы нас не проводите?
А вот к действующему аврорскому начальству тут, похоже, относились безо всякого пиетета:
— Не провожу. Если что — мне потом Перкинс все ошибки знаете, как будет объяснять? Не при девушке будь сказано! В общем, без его приказа я никуда никого…
— Под мою ответственность! — предложил Робардс, но стажер только отмахнулся:
— Какая с вас ответственность? Случись что, вы и «Люмос» зажечь не сумеете. Здесь же только палочки целителей работают, забыли?
Робардс умолк, задумался.
— Тогда под вашу ответственность, мистер Пай, — вдруг предложила молчавшая до сих пор Грейнджер. — Вам ведь не впервой правила нарушать?
Стажер некоторое время удивленно на нее смотрел, а потом кивнул:
— Идет! Ладно, пошли на пятый.
Людей в палате для постоянных пациентов оказалось немного: какой-то чудик, увлеченно разглядывавший увешанную картинами и колдографиями стену, покрытая собачьей шерстью старуха и беспокойный человек в полосатой пижаме, вокруг которого хлопотали две целительницы. Стажер провел всех в дальний, отгороженный занавеской, конец палаты. Пробормотал себе под нос что-то неразборчивое (удалось уловить только «Перкинс» и«к черту лысому») и отодвинул штору.
Алису он увидел сразу же, и сразу же узнал. Шагнул, решительно отодвинув пытавшегося ему помешать Робардса, присел рядом с ней, облокотившейся о прикроватный столик. Обнял за плечи, развернул к себе:
— Льиса!
Страница 14 из 71
