Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11321
И обомлел. Да, это была она, несомненно, и все же — другая. Только сейчас он заметил, что ее волосы, в которых только недавно появились первые серебристые нити, были полностью седыми. Слишком бледное лицо, тусклые до синевы губы, а глаза… Никогда он не видел у Алисы такого взгляда — пустого, безразличного.
— Льиса… — прошептал, чувствуя, как все вокруг затягивает красным туманом.
Голова даже не болела — раскалывалась, трескалась по всем черепным швам; перед глазами все плыло. Родольфус сел на холодном кожаном топчане, с усилием выдавил:
— Что со мной было?
— Отключились вы, — объяснил Пай. — Вернее, я вас «отключил», пока вы выбросом магии всю палату не разнесли. Неслабо получилось, чего уж там.
— Теперь вы ему верите? — донесся голос Грейнджер. — Вы убедились в том, что он тот, за кого себя выдает?
— Мисс Грейнджер… — устало проговорил Робардс. Но она не отставала:
— Что «мисс Грейнджер»?! Вы же все поняли, получили ответы на все вопросы! Он не сумасшедший! Он не врет! Все его воспоминания, начиная с ноября восемьдесят первого, отличаются от тех, которые могли бы быть у того, другого! А это значит, что мистер Лестрейндж — этот — действительно не делал того, в чем его обвиняют! И, следовательно…
— Следовательно, — повысил голос Робардс, — мне придется сделать то, чего я всю свою жизнь надеялся избежать: отправить в Азкабан невиновного!
— Но… — начала Грейнджер, но Робардс обращался уже не к ней:
— Мистер Лестрейндж!
Тот поднял взгляд на него.
— Вы говорили, что год возглавляли аврорат? Так?
Родольфус кивнул.
— Тогда, возможно, и поймете. Вы вообще представляете, что вы такое? Вы же сейчас вроде отсроченного заклинания!
Еще кивок, и недоумевающий взгляд Грейнджер.
— Неразорвавшаяся бомба, — подсказал стажер. Этого определения не понял Робардс, но отвлекаться не стал.
— Вы сказали, что в одно не самое прекрасное утро проснулись в этом мире. Не проводили никаких ритуалов, и экспериментальные зелья у вас не взрывались — вы просто оказались здесь! Стало быть, в одно куда более приятное утро вы можете проснуться там, у себя. А здесь на вашем месте окажется преступник! С волшебной палочкой и на свободе! Вот скажите — как аврор аврору — что бы вы сделали на моем месте?
Ответ, на самом деле, был только один, только озвучить его было невозможно, невероятно тяжело:
— Я бы сделал то же самое.
— Нет, — пискнула Грейнджер, но на нее уже никто не обращал внимания.
— Послушайте, но так и правда нельзя! — влез стажер. — Такое перемещение наверняка сопровождается сильным выбросом магии. И должны быть какие-нибудь чары, позволяющие это отследить.
— Вы их знаете, мистер Пай?
Тот покачал головой.
— И я не знаю, — продолжил Робардс. — Мистер Лестрейндж! — Родольфус снова встретился с ним взглядом. Смотрел тот устало и чуть виновато, но непреклонно. — Мне действительно очень жаль.
Там:
— Ну, как все прошло? — поинтересовалась вечером Алиса. Родольфус неопределенно дернул плечом, и она не стала настаивать.
Не рассказывать же ей, что они расстались с Беллой, дружески обнявшись. Что он обещал «заглядывать», и что не было никакого желания это обещание сдержать. Или рассказать? Почему-то казалось, что она должна его понять.
«И с какого перепугу ей тебя понимать, идиот?! Только потому, что она понимала и… любила того, другого? Ты-то ей на кой черт сдался? Скажи спасибо, что до сих пор на лавочку ночевать не выгнала».
— Думаю, мне лучше уехать. Завтра же я…
— Я тебя не гоню. Живи, сколько нужно, ты мне не мешаешь. Даже… — она запнулась. — В общем, свободных комнат больше, чем нужно. Хочешь — переезжай в настоящую гостевую, она побольше. Или оставайся в комнате Невилла, он там вряд ли еще появится. — И снова голос дрогнул. — Он тоже там жил.
— Я — не он.
— Спасибо, что напомнил, — усмехнулась. — Не волнуйся, я пока из ума не выжила. Спокойной ночи! — и вышла.
Сразу заснуть не удалось. Лежал, перебирал дневные впечатления. Белла, которая не Белла… «Милорд». Разговор о патронусе.
Вдруг от зависти к тому даже скулы свело: надо же, всё-то у него получалось, всё-то у него было! Никто не мог вызвать патронус после Азкабана, ни-кто! А он мог! Причем это было что-то связанное с ней, с Алисой. Что, интересно?
И вообще, непонятно было, что он в этой ненормальной нашел.
И почему-то очень захотелось понять.
Здесь:
— Ну что, нашли ваше слово? — неожиданно для себя поинтересовался Родольфус, когда портключ притащил его в азкабанский приемник. Хотелось отвлечься на что угодно, выбросить из головы увиденное, услышанное. Хотя бы ненадолго.
Тюремщик вздохнул:
— Никак… Вторая «и»… Вот прямо на языке вертится!
— Тимьян.
— Подходит! — обрадовался тот. — И «кентавр» тогда правильно, а я уже сомневался. А тут у нас тогда… точно,«метаморф»…
Довольный, он принялся заполнять клеточки кроссворда, а Родольфус прошел в уже знакомую камеру. Обменялся парой слов с Долоховым, рухнул на койку.
— Домой, домой, хочу домой! — повторял, как заклинание, пока не заснул.
— Льиса… — прошептал, чувствуя, как все вокруг затягивает красным туманом.
Голова даже не болела — раскалывалась, трескалась по всем черепным швам; перед глазами все плыло. Родольфус сел на холодном кожаном топчане, с усилием выдавил:
— Что со мной было?
— Отключились вы, — объяснил Пай. — Вернее, я вас «отключил», пока вы выбросом магии всю палату не разнесли. Неслабо получилось, чего уж там.
— Теперь вы ему верите? — донесся голос Грейнджер. — Вы убедились в том, что он тот, за кого себя выдает?
— Мисс Грейнджер… — устало проговорил Робардс. Но она не отставала:
— Что «мисс Грейнджер»?! Вы же все поняли, получили ответы на все вопросы! Он не сумасшедший! Он не врет! Все его воспоминания, начиная с ноября восемьдесят первого, отличаются от тех, которые могли бы быть у того, другого! А это значит, что мистер Лестрейндж — этот — действительно не делал того, в чем его обвиняют! И, следовательно…
— Следовательно, — повысил голос Робардс, — мне придется сделать то, чего я всю свою жизнь надеялся избежать: отправить в Азкабан невиновного!
— Но… — начала Грейнджер, но Робардс обращался уже не к ней:
— Мистер Лестрейндж!
Тот поднял взгляд на него.
— Вы говорили, что год возглавляли аврорат? Так?
Родольфус кивнул.
— Тогда, возможно, и поймете. Вы вообще представляете, что вы такое? Вы же сейчас вроде отсроченного заклинания!
Еще кивок, и недоумевающий взгляд Грейнджер.
— Неразорвавшаяся бомба, — подсказал стажер. Этого определения не понял Робардс, но отвлекаться не стал.
— Вы сказали, что в одно не самое прекрасное утро проснулись в этом мире. Не проводили никаких ритуалов, и экспериментальные зелья у вас не взрывались — вы просто оказались здесь! Стало быть, в одно куда более приятное утро вы можете проснуться там, у себя. А здесь на вашем месте окажется преступник! С волшебной палочкой и на свободе! Вот скажите — как аврор аврору — что бы вы сделали на моем месте?
Ответ, на самом деле, был только один, только озвучить его было невозможно, невероятно тяжело:
— Я бы сделал то же самое.
— Нет, — пискнула Грейнджер, но на нее уже никто не обращал внимания.
— Послушайте, но так и правда нельзя! — влез стажер. — Такое перемещение наверняка сопровождается сильным выбросом магии. И должны быть какие-нибудь чары, позволяющие это отследить.
— Вы их знаете, мистер Пай?
Тот покачал головой.
— И я не знаю, — продолжил Робардс. — Мистер Лестрейндж! — Родольфус снова встретился с ним взглядом. Смотрел тот устало и чуть виновато, но непреклонно. — Мне действительно очень жаль.
Там:
— Ну, как все прошло? — поинтересовалась вечером Алиса. Родольфус неопределенно дернул плечом, и она не стала настаивать.
Не рассказывать же ей, что они расстались с Беллой, дружески обнявшись. Что он обещал «заглядывать», и что не было никакого желания это обещание сдержать. Или рассказать? Почему-то казалось, что она должна его понять.
«И с какого перепугу ей тебя понимать, идиот?! Только потому, что она понимала и… любила того, другого? Ты-то ей на кой черт сдался? Скажи спасибо, что до сих пор на лавочку ночевать не выгнала».
— Думаю, мне лучше уехать. Завтра же я…
— Я тебя не гоню. Живи, сколько нужно, ты мне не мешаешь. Даже… — она запнулась. — В общем, свободных комнат больше, чем нужно. Хочешь — переезжай в настоящую гостевую, она побольше. Или оставайся в комнате Невилла, он там вряд ли еще появится. — И снова голос дрогнул. — Он тоже там жил.
— Я — не он.
— Спасибо, что напомнил, — усмехнулась. — Не волнуйся, я пока из ума не выжила. Спокойной ночи! — и вышла.
Сразу заснуть не удалось. Лежал, перебирал дневные впечатления. Белла, которая не Белла… «Милорд». Разговор о патронусе.
Вдруг от зависти к тому даже скулы свело: надо же, всё-то у него получалось, всё-то у него было! Никто не мог вызвать патронус после Азкабана, ни-кто! А он мог! Причем это было что-то связанное с ней, с Алисой. Что, интересно?
И вообще, непонятно было, что он в этой ненормальной нашел.
И почему-то очень захотелось понять.
Здесь:
— Ну что, нашли ваше слово? — неожиданно для себя поинтересовался Родольфус, когда портключ притащил его в азкабанский приемник. Хотелось отвлечься на что угодно, выбросить из головы увиденное, услышанное. Хотя бы ненадолго.
Тюремщик вздохнул:
— Никак… Вторая «и»… Вот прямо на языке вертится!
— Тимьян.
— Подходит! — обрадовался тот. — И «кентавр» тогда правильно, а я уже сомневался. А тут у нас тогда… точно,«метаморф»…
Довольный, он принялся заполнять клеточки кроссворда, а Родольфус прошел в уже знакомую камеру. Обменялся парой слов с Долоховым, рухнул на койку.
— Домой, домой, хочу домой! — повторял, как заклинание, пока не заснул.
Глава 5
Там:
Страница 15 из 71
