Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11345
Остаток вечера они шутили и смеялись, будто стараясь сгладить неловкость от попытки… Нет, не сближения. Будто какую-то грань хотели перейти — и не смогли. Вернее, она не смогла, у него-то все отлично получалось. Даже противно в какой-то момент стало, до чего вдруг захотелось «по настоящему» быть тем, кого она любит. И хочет. Без кого ей плохо, и кого он ей никогда не заменит. И пусть Алиса сколько угодно повторяет, что они с двойником, в сущности, одинаковые — ей нужен тот.
«Ну что, хочешь провести остаток дней в Азкабане — для того, чтобы она получила обратно своего Родольфуса?» — спрашивал он себя ночью, ворочаясь на узкой кровати с чуть провисшей сеткой. Ответ был очевидным:«Не хочу».
«А тебя, собственно, никто не спрашивает!» — мысленно усмехнулся.
«Я согласен вернуться. Я согласен. Согласен, я сказал!» — твердил, засыпая. Помогало это мало — Родольфуса передергивало при одной мысли, что, проснувшись он увидит над собой потолок камеры. А в том, что двойник с первого же дня оказался в Азкабане, он не сомневался.
Проснулся все там же: в «маленькой гостевой комнате» в доме Алисы. Не сработало, оно и к лучшему. Привычно заглянул в«Пророк», обратив особенное внимание на объявления о поиске работы или специалистов. Вернее, надеясь, что оттуда исчезло то, которое было подписано Советом попечителей Школы Магии и Колдовства Хогвартс и сообщало, что в эту самую школу требуется преподаватель по защите от темных сил. Даже не удивился, узнав, что «жертва» до сих пор не нашлась.
И Родольфус решился, написал о том, что готов претендовать на когда-то проклятую должность. В конце концов, ему приходилось давать что-то вроде частных уроков племяннику. При виде Беллы на того ступор нападал, а с ним ничего, ладил. Правда, в классе будет не один человек и даже не три (порой к Драко присоединялись его дружки, Грег и Винс). Но если справлялся с тремя, значит, есть шанс, что и с тридцатью справится?
Ответ от Макгонагалл прилетел незамедлительно: она была готова встретиться с ним уже завтра.
— Волнуешься? — спросила его Алиса следующим утром.
Родольфус пожал плечами:
— Не знаю.
А ведь волновался, чего уж там. Не о том, что ему могут отказать. Что кандидата на проклятую должность примут с распростертыми объятиями, он не сомневался, даже если его квалификация и будет далека от желаемой. Потому что те, кто действительно неплохо разбирался в предмете, не желали состязаться в знаниях с Лордом, даже покойным. И пример Крауча, преподававшего ЗОТИ тринадцать лет, никого не вдохновлял, потому что после его смерти все стало еще хуже: теперь преподавателей приходилось искать чуть ли не каждые полгода, и в живых на данный момент были только Амикус Кэрроу, довольно успешно прятавшийся от авроров, и какой-то бедняга в Мунго.
— После смерти наложившего проклятье оно исчезает, — будто угадала его мрачные мысли Алиса.
— Правильно, — усмехнулся Родольфус. Будущему преподавателю защиты стыдно было бы такое не знать. А бывший слуга Лорда еще и прекрасно помнил о том, насколько на того порой не распространялись всеобщие правила. — Понять бы, как Краучу удалось его снять, — вздохнул Родольфус.
— Ты что, действительно не догадался? — голос у Алисы был таким удивленным, что он почувствовал себя болваном, при сдаче ТРИТОНа вдруг забывшим, что такое безоар.
— Хочешь сказать, что это общеизвестно?
— Нет, что ты. Думаю, Барти даже родителям не проболтался. Он и над студентами посмеивался, обещая все рассказать тому, кто за семь лет обучения не получит на его уроках оценки ниже «Превосходно».
— Такие были?
— Невилл рассказывал о своей однокурснице… Кажется, Гермионе Грейнджер. Но она не проучилась у него семь лет.
И незачем спрашивать, почему. «Есть силы, с которыми необходимо сражаться».
И у Крауча из их мира тоже было свое «необходимо». Черт, что же с ним-то случилось?! И не понять — он этого действительно никогда не знал, или просто забыл?
— Откуда же тебе все известно? Ты ведь у него точно не училась.
Алиса улыбнулась:
— Я догадалась. Несложно, если знаешь, как действительно звучало проклятье: «С этого дня вам придется искать преподавателя каждый год!»
— Да, я знаю, «потому что никому не удастся продержаться на этой должности больше года»…
— Это не было сказано. А значит, формально дело в том, что не чаще раза в год преподавателя нужно искать. Теперь понимаешь?
Родольфус кивнул.
— Значит, он увольнялся… каждый год?
— Каждый семестр. На всякий случай. Уезжал, не оставляя адреса, и Дамблдору приходилось отправлять ему сову (из тех, что умеют разыскивать получателя сами), чтобы снова предложить преподавать. Само собой, он всегда соглашался.
Выходит, мальчишка Крауч действительно был гением. Кажется, все легче легкого, но кто не знает, что до самого очевидного додуматься трудней всего.
— А что случилось с Барти из вашего мира?
Все-таки спросила! Почему-то стало стыдно признаться в том, что не помнит.
«Ну что, хочешь провести остаток дней в Азкабане — для того, чтобы она получила обратно своего Родольфуса?» — спрашивал он себя ночью, ворочаясь на узкой кровати с чуть провисшей сеткой. Ответ был очевидным:«Не хочу».
«А тебя, собственно, никто не спрашивает!» — мысленно усмехнулся.
«Я согласен вернуться. Я согласен. Согласен, я сказал!» — твердил, засыпая. Помогало это мало — Родольфуса передергивало при одной мысли, что, проснувшись он увидит над собой потолок камеры. А в том, что двойник с первого же дня оказался в Азкабане, он не сомневался.
Проснулся все там же: в «маленькой гостевой комнате» в доме Алисы. Не сработало, оно и к лучшему. Привычно заглянул в«Пророк», обратив особенное внимание на объявления о поиске работы или специалистов. Вернее, надеясь, что оттуда исчезло то, которое было подписано Советом попечителей Школы Магии и Колдовства Хогвартс и сообщало, что в эту самую школу требуется преподаватель по защите от темных сил. Даже не удивился, узнав, что «жертва» до сих пор не нашлась.
И Родольфус решился, написал о том, что готов претендовать на когда-то проклятую должность. В конце концов, ему приходилось давать что-то вроде частных уроков племяннику. При виде Беллы на того ступор нападал, а с ним ничего, ладил. Правда, в классе будет не один человек и даже не три (порой к Драко присоединялись его дружки, Грег и Винс). Но если справлялся с тремя, значит, есть шанс, что и с тридцатью справится?
Ответ от Макгонагалл прилетел незамедлительно: она была готова встретиться с ним уже завтра.
— Волнуешься? — спросила его Алиса следующим утром.
Родольфус пожал плечами:
— Не знаю.
А ведь волновался, чего уж там. Не о том, что ему могут отказать. Что кандидата на проклятую должность примут с распростертыми объятиями, он не сомневался, даже если его квалификация и будет далека от желаемой. Потому что те, кто действительно неплохо разбирался в предмете, не желали состязаться в знаниях с Лордом, даже покойным. И пример Крауча, преподававшего ЗОТИ тринадцать лет, никого не вдохновлял, потому что после его смерти все стало еще хуже: теперь преподавателей приходилось искать чуть ли не каждые полгода, и в живых на данный момент были только Амикус Кэрроу, довольно успешно прятавшийся от авроров, и какой-то бедняга в Мунго.
— После смерти наложившего проклятье оно исчезает, — будто угадала его мрачные мысли Алиса.
— Правильно, — усмехнулся Родольфус. Будущему преподавателю защиты стыдно было бы такое не знать. А бывший слуга Лорда еще и прекрасно помнил о том, насколько на того порой не распространялись всеобщие правила. — Понять бы, как Краучу удалось его снять, — вздохнул Родольфус.
— Ты что, действительно не догадался? — голос у Алисы был таким удивленным, что он почувствовал себя болваном, при сдаче ТРИТОНа вдруг забывшим, что такое безоар.
— Хочешь сказать, что это общеизвестно?
— Нет, что ты. Думаю, Барти даже родителям не проболтался. Он и над студентами посмеивался, обещая все рассказать тому, кто за семь лет обучения не получит на его уроках оценки ниже «Превосходно».
— Такие были?
— Невилл рассказывал о своей однокурснице… Кажется, Гермионе Грейнджер. Но она не проучилась у него семь лет.
И незачем спрашивать, почему. «Есть силы, с которыми необходимо сражаться».
И у Крауча из их мира тоже было свое «необходимо». Черт, что же с ним-то случилось?! И не понять — он этого действительно никогда не знал, или просто забыл?
— Откуда же тебе все известно? Ты ведь у него точно не училась.
Алиса улыбнулась:
— Я догадалась. Несложно, если знаешь, как действительно звучало проклятье: «С этого дня вам придется искать преподавателя каждый год!»
— Да, я знаю, «потому что никому не удастся продержаться на этой должности больше года»…
— Это не было сказано. А значит, формально дело в том, что не чаще раза в год преподавателя нужно искать. Теперь понимаешь?
Родольфус кивнул.
— Значит, он увольнялся… каждый год?
— Каждый семестр. На всякий случай. Уезжал, не оставляя адреса, и Дамблдору приходилось отправлять ему сову (из тех, что умеют разыскивать получателя сами), чтобы снова предложить преподавать. Само собой, он всегда соглашался.
Выходит, мальчишка Крауч действительно был гением. Кажется, все легче легкого, но кто не знает, что до самого очевидного додуматься трудней всего.
— А что случилось с Барти из вашего мира?
Все-таки спросила! Почему-то стало стыдно признаться в том, что не помнит.
Страница 32 из 71
